– И что мы будем делать? – прошептала я.
– Зови ее. Ты темная, она откликнется, а если позову я – нет.
– И как звать?
– По имени.
– Кацуя!
Тишина. Только чуть дрогнуло пламя свечей.
– Кацуя! – позвала чуть громче. – Богиня Кацуя, услышь наш зов!
Показалось, или кто-то рассмеялся? Но Эд вроде бы ничего не слышал.
– Кацуя! Прошу… – попыталась снова.
– Хватит, – перебил меня Эдмонд и сам подошел к алтарю. – Кацуя, ты сама знаешь, зачем мы здесь. Поэтому хватит шутить, иначе, клянусь, я уничтожу все твои храмы в Виардани. Ты знаешь, я могу. Выходи!
– Тише, ваша светлость, – прошелестел женский голос. – И теперь уже светлость во всех смыслах.
И по храму полетел звонкий смех. С шумом захлопнулись входные двери. Почему-то я была уверена – даже если кто-то попытается их открыть, не выйдет. Эти мысли помогали спастись от главной – с нами говорила сама богиня. А когда от статуи вдруг отделилась тень, я и вовсе забыла, как дышать.
– Здравствуй, канцлер Виардани. – Кацуя склонилась к Эдмонду, коснулась пальцем его щеки, и на коже расцвел ожог.
– Убери руки, – потребовал он.
– Ух, недотрога! – Кацуя звонко рассмеялась и поправила черное платье. Она была такой, как изображали на картинах, – высокой, черноволосой и наполненной тьмой, как и… сама Тьма? Неужели они родственницы?
Затем черные глаза с тлеющими угольками зрачков посмотрели на меня.
– А это, значит, Алессия Адано, благословенная Эдрой? – усмехнулась она. – Или проклятая?
– Что вы имеете в виду? – пересохшими губами спросила я.
– Ты просила Эдру о помощи, – склонилась ко мне Кацуя, вдруг став ростом выше канцлера. Выше меня… – Эдра и помогла, как умеет. У нее странное чувство юмора, знаешь ли. Тебе для счастья нужен тот, кто подставит плечо в трудную минуту? Вот он, бери.
Заметила, как Эд закусил губу. Видно, у него с Кацуей старые счеты. Или это он обиделся за наше перемещение? Я перестала что-либо понимать.
– Прошу, верните все, как было, – попросила я.
– А как было? – Кацуя присела на алтарь и уставилась на нас с усмешкой. – Бедная девочка Лесса, которая так мечтала получить несчастный второй индекс, но вместо того, чтобы развиваться и расти, нашла виноватого – его.
Богиня ткнула пальцем в Эдмонда.
– А еще – несокрушимый канцлер Виардани, который больше всего на свете боится снова стать слабым и беспомощным. Да, Эдмонд?
– Нет, Кацуя. – Эд держался лучше, чем я, но само присутствие богини угнетало. Даже я, с Тьмой внутри, хотела упасть на колени и целовать подол ее платья. Каково приходилось Эду?
– Тогда зачем вы здесь? Зачем просите поменять вас обратно? – допытывалась богиня.
– Потому что так правильно. Мне не нужно его тело, его власть, – отвечала я. – Хочу быть собой.
– Не нужно? Ты уверена? – Кацуя обернулась ко мне. – А так?
Щелкнула пальцами, и Эд едва не рухнул от боли. По его лицу градом покатился пот.
– Это мое тело страдает, не его, – ответила я. – И вы не так поняли мои слова. Я не говорила, что мне не нужен Эдмонд. Всего лишь сказала, что не хочу занимать его место.
– А у тебя есть свое?
Кацуя откровенно издевалась. Эд снова выпрямился, но я видела – он злится и едва сдерживается. Как бы чего не натворил.
– Что нам делать, – спросила, пока он не набросился на богиню с кулаками, – чтобы поменяться обратно?
– Отпусти мою дочь.
– Нет! – выкрикнул Эдмонд прежде, чем я осознала суть просьбы. – Нет. Тьма останется при мне.
– Сейчас не тебе решать, – ответила Кацуя. – А этой девочке, которая заняла твое место. Злит, канцлер? Правда, злит? Кто она такая, чтобы играть твоей судьбой? Судьбой, которую ты выстраивал по кирпичикам? За которую так дорого заплатил? А вот смотри. Сейчас захочет Лесса – и выпустит Тьму. Что будешь делать? Бросишь ли ей вызов в слабом женском теле?
– Ты же знаешь, что да. – Эд сжал кулаки.
– Глупый маленький мальчик, – вздохнула Кацуя. – Так сильно хочешь быть сильным и нужным, что забыл о других возможностях. Открой глаза, посмотри на мир. Он продолжает жить, а ты заперся в четырех стенах. Почему? Потому что боишься! Боишься, что этот мир сможет существовать и без тебя. Кем ты тогда станешь? А я отвечу: никем. Ты никто, канцлер Эдмонд.
– Эд, не слушай ее! – Я вцепилась в его руку. – Она хочет, чтобы тебе было больно. Она же темная.
– Думаешь, ты лучше? – Кацуя обратила на меня свой взор. – Девочка Лесса, которая боится собственной тени. А еще склонна винить в своих бедах кого угодно, только не себя. Сейчас в твоих руках мощнейшая магия Виардани. И что же, ты употребила ее во благо? Нет, вместо этого ты по-прежнему ищешь кого-то, кто бы справился за тебя.