– А почему ты ушел из дома? – осторожно спросила я, опасаясь, что спугну, но, видимо, у Эда действительно было неплохое настроение.
– Из-за магии и ушел. Эта магия – проклятие моих земель, моего рода. Появляется нечасто, но считается, что тот, кто ее унаследует, проклят и несет несчастье всем, кто находится рядом. Вот родители и посадили меня под замок, чтобы никто не узнал. Боялись, что мне причинят вред. Людям ведь не объяснишь, что их отношение – всего лишь суеверие. Сначала это не сильно тяготило, с возрастом – все больше. И однажды я решил, что лучше просто уйти. Обрести свободу и не доставлять проблем. Но никак не думал, что не приспособлен к жизни. Пришлось быстро учиться на собственных ошибках.
Эдмонд улыбнулся. Наверное, теперь эти воспоминания не доставляли ему печали, но, уверена, все было не так просто.
– Говоришь, как я стал канцлером? – вернулся он к нашей теме. – Однажды на рынке поймали за руку мальчишку, который пытался утащить что-то с прилавка. Уже не помню что. Мальчишку стало жалко, я его отбил, и мы убежали. Я привел его в ту дыру, в которой тогда ютился, мы как-то разговорились и со временем подружились. А потом я узнал, что мой новый друг – король, которому не сидится в стенах дворца. Его отца к тому времени уже не было в живых, королева требовала от сына повиновения, а повиновение и Венден – понятия несовместимые. Но выбора не было. Вот он сбегал из дворца и развлекался как умел. А мне и было-то всего шестнадцать к тому моменту. Какие развлечения могут прийти в голову двум подросткам?
– Город, наверное, от вас плакал, – предположила я.
– Именно. А потом случилась эта история с Тьмой… Ты вряд ли помнишь те события, а ведь тогда темные маги хотели свергнуть Вендена и захватить престол. И у них был договор с Тьмой. Тьма была безумно опасна, но я был отчаянный и глупый. Мы с Венденом поспорили. Я сразился с нею, а Венден – с каким-то демоном, которого его враги призвали на помощь. Мы спорили, что если я одержу победу, то Венден назначит меня канцлером вместо того, кто и был зачинщиком заговора. Я победил, забрал у Тьмы часть ее силы. Вторую часть получил кто-то другой. Мы так и не выяснили кто. А третью – видимо, та девушка, с которой мы повстречались в лесу.
– Но Венден ведь тоже победил. – Я разглядывала лицо Эда, озаренное солнцем, и даже не узнавала в нем свои черты. – Что получил он?
– Мою помощь в одном его очень глупом плане, – усмехнулся Эд. – В результате первым, что я сделал на посту канцлера, стало раскрытие заговора и казнь всех, кто был к нему причастен. Только я этого почти не помню. Тьма не хотела покоряться. Мне казалось, еще немного – и не выдержу. Тогда я впервые надел маску. Так оно и повелось.
– Звучит грустно, – заметила я.
– Нет, грустно мне не было. Страшно немного, что не справлюсь. А в остальном было столько дел, что некогда было задумываться, куда я иду и каким путем. Просто делал то, что считал нужным, и все. Учился, увеличивал физическую силу, чтобы не полагаться только на магию. А магия тоже выросла. Мы примирились с Тьмой, но без маски я все равно не смогу ее удержать, если она захочет причинить кому-то вред. Понимаешь?
– Да.
Я понимала, потому что ощущала холод Тьмы внутри собственного тела. И это было не то ощущение, которым хочется делиться с остальными. Конечно, Эду было сложно. Но он не жаловался, только посмеивался над собственной наивностью в том возрасте.
– А что случилось с демоном, которого победил Венден? – спросила я.
– Не знаю, – Эдмонд пожал плечами. – Ден сказал, он погиб. А я больше и не спрашивал.
Тьма воздерживалась от комментариев. А ведь сама недавно дала понять, что король мог так же быть одержимым демоном, как Эд – Тьмой. Только я не знала, стоит ли об этом говорить. Возможно, решилась бы, но нас окликнула Конни:
– Обед готов. Поторопитесь, а то все съедим без вас.
– Эд, – я на мгновение удержала Эдмонда, – можешь мне кое-что пообещать? Если в Аури нам удастся поменяться обратно, не уезжай сразу. Дай мне хотя бы один день.
Он посмотрел на меня с удивлением, но ответил:
– Ладно. Правда, мне нужно срочно вернуться в Адиаполь, но у меня тоже есть дела.
И покосился на Феона. Неужели они и правда будут сражаться друг с другом? От одной этой мысли становилось страшно. Если Эд вернет свою Тьму, Феон погибнет. А если Эд решит Тьму не использовать, пострадать может он. Эти мысли не давали покоя. Есть не хотелось, но трое спутников так смотрели на меня, что пришлось. Пять часов. Всего пять часов отделяло нас от Аури, и чем ближе мы были, тем страшнее становилось.