– Я поняла, что ты имеешь в виду. – В груди разливался холод. Эду сложно было дать мне понять, что с его стороны никаких чувств нет и быть не может. Что ж, я оценила его деликатность. – Прости, если была навязчива.
– Это ты меня прости, Лесса. Я не хочу тебя обидеть.
Да, богиня сыграла с нами злую шутку – встретиться, чтобы расстаться. На этот раз навсегда.
– Вечереет, – взглянула на небо. – Я замерзла. Пойдем?
И первой поднялась со скамейки, ускорила шаг. Эд быстро догнал меня, но держался на шаг позади. Будто тень. Я не оборачивалась, чтобы не увидел все-таки обжегших глаза слез. Было больно. До такой степени больно, словно кто-то вырвал кусок души.
«Держись, девочка. Мужчины – они такие», – раздался в голове голос Тьмы.
«Спасибо, Тьма. С тобой я тоже была рада познакомиться», – ответила ей. На самом деле между нами было мало разницы. Тьма тоже любила Эдмонда и знала, что он никогда не будет ей принадлежать. Никогда не полюбит в ответ. Для Эдмонда долг был выше любви. Я ведь давно это поняла, но почему-то не поверила. А теперь уже поздно.
Мы быстро дошли до дома. Погода вдруг испортилась, но вместо дождинок посыпались белые крупицы снега. Вот и первое дыхание зимы. Внутри меня тоже была зима. Холод и лед, больше ничего.
– Лесса, – Эд окликнул меня на пороге.
– Все хорошо, – обернулась к нему, заставила себя улыбнуться. – Я сейчас что-нибудь придумаю на ужин. Наверное, Конни и Феон тут без нас голодают.
И скрылась в спасительном тепле дома, забилась на кухню, подальше от глаз друзей. Перетерпеть. Надо перетерпеть, и когда-нибудь станет легче. Странно – очнуться в теле канцлера Виардани оказалось проще, чем вынести его же отказ.
Глава 30
Пришла пора прощаться
Я не находил себе места, а надо было держать лицо. Пальцы привычно потянулись к маске. На этот раз за ней хотелось спрятаться. Все равно придется надевать, чтобы сражаться с Феоном, так почему не сейчас? Но я не привык убегать от проблем. Тогда что я сейчас делал?
«Струсил», – поделилась своим мнением Тьма.
«Возможно, ты и права».
«Только от судьбы еще никто не уходил, Эдмонд».
«Я – не ее судьба. Лесса никогда не будет со мной счастлива».
«С чего ты взял?»
«Потому что я никогда и никого не делал счастливым».
«Глупый ты, канцлер. Молодой и глупый, хоть для государственных дел у тебя ума более чем достаточно».
Я молчал. Мысли плавились, сливались в один невнятный ком. Хотелось разгромить здесь все, но разве хозяйка дома виновата, что выбрала не того мужчину? Нет, виноват только я. Зря приблизился к ней, зря дал надежду. Надо было, чтобы она и дальше считала меня чудовищем. Но без маски и Тьмы я расслабился, неуловимо стал собой вместо того, кого знали и боялись во дворце. Да что там во дворце? По всей стране.
«Эдмонд, она ведь тебе небезразлична».
«Не твое дело».
«Конечно, не мое, – Тьма вздохнула. – Только признай, что дело не в ней и даже не в тебе».
«А в чем же?»
«В том, что нас с тобой ждет в Адиаполе. Или война, или…»
«Смерть», – закончил я за нее. Да, мне никогда не доказать, что невеста короля покушалась на канцлера Виардани. Даже все возможные заклинания правды и клятвы на крови не дадут результата, потому что меня там не было. Потому что не видел своими глазами, как умирала Шейла. Я беспомощен перед законом. Можно бежать и прятаться, и тогда Затрия объявит войну Виардани. А можно вернуться и принять решение Вендена. Каким оно будет, я знал и так. Не стоит обманываться, я привык смотреть правде в глаза. И сейчас она была не на моей стороне. Не хочу, чтобы Лесса от этого тоже пострадала. Она не сможет остаться в стороне.
«Потому что любит».
«Не меня, а тот образ, который сама же и выдумала».
«Ложь».
«Давай не будем?»
В дверь постучали. На пороге замерла Конни.
– Эд, что случилось? – шагнула ко мне. – Лесса вернулась сама не своя. И ты тоже.
– Я сказал ей, что сегодня уйду и мы больше не увидимся, – облек правду в более приятную форму.
– Почему? – Кажется, Констанса искренне не понимала.
– Потому что у меня есть долг перед страной. И делить я его ни с кем не желаю, – ответил чуть жестче, чем следовало. Если и эта начнет уговаривать, взвою волком. Но Конни молчала. Только смотрела на меня с такой жалостью, что испытал отвращение к самому себе. Зачем меня жалеть? Я – молодой здоровый мужчина, сильнейший маг этой страны. Лицо ее власти, так сказать.