Потом села на пол. Из отобранного старья на выброс отделила то, в чём буду ходить на работе у Инны. И принялась снова усиленно думать.
Где-то у меня завалялся кусок обоев. Сейчас засяду за старые женские журналы и повырезаю из них фото самых красивых вещей, которые мне только понравятся, а потом наклею на бумагу. И обувку. Самые шикарные туфли и сапоги на высоченных каблучищах тоже наклею туда же. Так я делала когда-то давно. Лист визуализации называется. Будет торчать перед моими глазами, а я буду любоваться на него, мысленно примеривать вещички и представлять, что все эти вещи уже появились в моём гардеробе. Ругала Катьку, а сама-то! Совсем запустила себя! Хватит! Пора взяться за себя и обновиться!
И попробует только Арсений не влюбиться в замарашку!
Танцовщицы ему тогда не видать, как своих ушей!
А потом села уже в кресло и стала думать: а мне это вообще нужно? Арсений, в смысле. Ну и что, что хочется с ним танцевать? Я даже не знаю, симпатичен ли он мне.
В общем, раздраенность чувств продолжалась.
6
Весы качнулись. Ближе к вечеру я провалилась в такую чёрную безнадёгу, так поверила в свою ненужность никому, что обревелась не по-детски. Напялив наушники, я слушала обалденный голос Анастейши и рыдала так, что остановиться не могла. Причём на пустом месте. Главная причина была столь нелепа, столь нелогична, что я и сознавала её, но остановиться уже не могла: хорошо, что он видел меня в маске! А если бы я танцевала с открытым лицом?! А-а-а!!! Никому я не нужна-а-а!!!
Лучший способ не зарыться вообще в тёмные глубины отчаяния общеизвестен. Только к нему идти долго. И вообще передумать можно. Но я давно нашла, что именно сделать, чтобы потом не было пути к возврату.
Всхлипывая и вытирая насморочный нос прихваченным платочком, я поплелась в ванную. У нас "Фея-малютка". Но вещей для стирки иногда набирается будь здоров. Я сунула душ прямо в машину - в кучу сухих вещей и включила воду.
Всё. Дороги назад нет. Придётся стирать. Не оставлять же мокрые вещи просто так.
Я горестно шмыгнула носом, вздохнула и глянула на себя, зарёванную, в зеркало. И принялась за стирку.
В общем, ночью я спала крепко-крепко. А утром, во вторник, вскочила раньше заданного времени на пять минут. Привычка такая.
С собой взяла два пакета - с вещами на выброс и переодеться в трикотажном ателье. Проходя мимо остановки, с сочувствием посмотрела на толпу народа, которую не смогли забрать даже два подряд подошедших троллейбуса. Мне - легче. Не собираюсь тратить время на безнадёжное топтание на месте. Пройдусь пешком. Подумаешь - час прогулки! Да ещё в новых замшевых ботинках! В мягких, удобных! В тёплых!
И пошла. Благо время есть, решила подумать - и подумать разумно... Хотя чего думать. Главное - присмотреться к Арсению. Если есть то, что Искандера называет предопределением, он на меня обратит внимание. Так мне хоть привыкнуть к нему бы. Вспоминая его, не могу не признать - симпатичен. А вот насчёт влюбиться... Ладно, посмотрим, как там дальше события будут разворачиваться.
Повеселев и похвалив себя, что такая умная, я прекратила думать о сказанном девушкой-призраком. Меня больше радовало, что через какие-то две недели плёвой работёнки я получу денежку. И тогда!.. И тогда... Мда. Ткань. Не говорить, что ли, маме, сколько мне будет Инна платить? И вообще. Предупредить бы Инну, чтобы она не говорила маме, что взяла меня к себе. Иначе мама заставит меня накупить то, чего мне не нужно, а по мнению мамы... И ещё мне не хватало трений между мамой Инны и моей из-за моей работы. Моя-то до сих пор не догадалась, что можно было Инну давно попросить взять меня к себе.
Ритм позавчерашнего танго... Он заставил меня выпрямить плечи и спину, заставил шагать стремительно и женственно - от бедра, как велели двигаться в одной секции по эзотерике, куда я сходила лишь раз, на пробное занятие. Пританцовывая! И сразу стало так легко! Несмотря на еле проложенную тропку в самой середине пешеходной дорожки по мягкому снегу, за ночь выпавшему чуть не по колено. Пока подходила к следующей остановке, уже хотелось бежать вприпрыжку, не говоря уже о том, что улыбалась - рот до ушей!
Так и в фойе влетела - весёлая, разгорячённая быстрой ходьбой. Молодой охранник, не позавчерашний, а другой, только хотел мне преградить дорогу: куда, мол, так рано? Но я поздоровалась с ним и улыбнулась вахтёру, сразу подойдя близко к его столу. И Вилен Степанович ответно улыбнулся мне и, поздоровавшись, повернулся за ключами. И - морозом по коже - низкий голос за моей спиной: