- Да мне этого еле-еле на неделю хватит, - снисходительно улыбнулась я, прекрасно зная, что его читать - из пушки расстрелять пригрозить - и то не заставишь. Некогда. Кто же с девочками без него гулять будет?
- Ян, мама хочет, чтобы ты со мной позанималась.
- ЕГЭ по русскому?
- Ага.
- Мама хочет.
- Ага.
- А ты?
- Ну, и я...
- Ромк, я ведь злая в этом деле.
- Да ведь хорошо! - страстно воскликнул Роман. - Я ж лентяй! Со мной по-другому нельзя! Я-ан, а? Давай, а? С тобой я согласен заниматься!
Романа я поняла. Ему такая злая и нужна, чтобы тащить его, томного и ленивого. Иначе... Иначе все экзамены пролетят. А ему без сертификата с егэшными оценками, естественно, никуда. А с такими родителями, как его, это катастрофа. Плюс ещё одно: я своя. В одном подъезде живём. Далеко ходить не надо. Говорю же - лодырь.
- Хорошо, - предупреждающим тоном сказала я и обратилась к продавщице: - И добавьте два пособия для подготовки к экзаменам. За пособия платит вот этот тип.
- А-а... - раскрыл рот Роман и пожал плечами. - Яна, а вон там ещё тетрадки. Я вон ту хочу. - Он взглянул томными глазищами на обернувшуюся к нему хорошенькую продавщицу и попросил тоном пай-мальчика: - Пожалуйста, мне вон ту тетрадочку - наверху которая, с машинками спортивными. И ещё ту, рядом которая, - с кошками, девушке. Девушка должна любить такие, с кошечками.
Пока он глядел, как продавщица, немного обалдевшая от его страстных взглядов, выбирает ему тетради, я примерилась и врезала ему носком ботинка по ноге. Он подпрыгнул. Не от боли - от неожиданности.
- Ой! Ты чё?
- Тебе - как? Насчёт "чё"? Обстоятельно, с примерами? Или так сообразишь?
- Да ладно, Ян. Чё я такого сказал?
- Ничего не сказал. Играть - перестал. Иначе я тоже буду играть - крутую.
- Понял. Клянусь: рядом с тобой это в последний раз.
Я глянула в его бедовые глазища, он глянул на меня - и мы захохотали. Вот что хорошо с Ромкой: он всегда прекрасно понимает, что я раскусила его раз и навсегда. Но играть пытается. Пытается обаять, чтобы вить потом верёвки, как вьёт их из влюблённых в него девчонок, как вьёт из трясущихся над ним родителей, как вьёт из одноклассников и дворовых пацанов, которых в один год, как вырос, отлупил так, что теперь к нему боятся подходить, мягко говоря, с негативом. Зря, что ли, за плечами секция самбо?
Роман на всём белом свете боится только меня, потому как вижу его насквозь. И ещё Лёшку, который его однажды (слава Богу, без свидетелей) хлопнул ладонью-лопатой по одному месту так, что "братишка" потом нормально сидеть пару дней не мог. И никакая секция не помогла. Но на Лёшку Роман не разозлился. Потом. Когда понял - за что. Лёшка ему простенько так объяснил, что такое "козлить" и почему такое нельзя проделывать со мной. Хотя бы и в общении.
- Ты сейчас домой? Или ещё чего покупаешь?
- Домой. Только пешком.
- А чего - пешком. Поехали на маршрутке? - предложил Роман. - Заплачу.
- Не надо. Просто погулять хочется.
Он поджал пухлые губы, машинально подсчитывая, сколько займёт времени пеший путь. Потом поднял брови, спросил:
- Уверена? Почти сорок минут пути.
- Уверена.
- Но ведь сумки!
- Ничего страшного...
- Я с тобой!
- Да ты ж на второй минуте в сугроб свалишься, рыдать будешь! - поддразнила я его, смеясь над его вмиг по-детски обиженной мордахой.
- Да мне всё равно делать нечего! - заявил Роман.
И тут до меня дошло. Я прикинула, сколько сейчас времени - двенадцати точно нет, и с любопытством спросила - нет, а ведь правда интересно:
- И? Выгнали? Или сам сбежал?
- Выгнали, - с мученическим выражением лица объявил Роман. - И главное - за что? Ни за что! Я всего лишь нарисовал портрет - клянусь, больше ничего.
У Романа талант - он художник-карикатурист. Причём абсолютно непрофессиональный. То есть - в художественную школу не ходил и не ходит, анатомии не знает - для него это лес дремучий, но рисует шаржи - проникновенно и замечательно. Лариса, моя подруга, успела поругаться с Романом - и не раз, пытаясь пропихнуть его на подготовительные курсы для поступающих в худучилище или на худграф. Ему, видите ли, лень готовиться куда-то поступать. Больше всего ему нравится рисовать шаржи на учителей или на одноклассников. Из одноклассниц он творит вначале нечто высокохудожественное, отчего они часто раньше впадали в восторг. Пока не усвоили, что надо успеть вытянуть портрет из-под его пальцев чуть незаконченным: после того как Роман нарисует льстящий им образ, он же почти секунду спустя одним-двумя мановениями карандаша или ручки превращает божественный портрет в нечто издевательски саркастичное.