Когда я ощутила, что Арсений еле сдерживается, чтобы не оборвать меня, до меня дошло, что именно делаю: пытаюсь отомстить ему - за то, что не знаю, где он сейчас и почему не дома. Что мне хочется довести его до белого каления. Потому что он где-то там, а я здесь. Потому что он не тяготится тем одиночеством, которое я только что очень остро ощущала... Пусть он мне и позвонил...
И, поняв всё это, сама себя оборвала на полуслове.
Прошло, наверное, с полминуты, прежде чем он ровно спросил:
- Почему ты не договорила?
- Потому что мне хочется, чтобы ты разозлился, - бросила я и только хотела отключиться - палец уже на кнопке, как на заднем плане, в пространстве его трубки, услышала приглушённый женский смех, потом высокий женский голос позвал: "Арсений, ты долго ещё?" И - лёгкая музыка. Палец вжал кнопку мобильника - продолжил ранее задуманное движение, прежде чем я поняла, что делаю.
Он больше не позвонит! Как бы мне этого не хотелось! Зачем я это сделала?! А зачем это сделал он? Где он сейчас - так мне и не сказал. Небось, в ресторане - утончённо пытается совладать со своими эмоциями. У него там музыка, женщины, ему весело... А мне соврал, что у друзей... Ну и фиг с ним! Мне и тут хорошо - без его звонков!.. Я швырнула его мобильник в соседнее кресло и заплакала, а потом и зарыдала, уткнувшись в ладони. Мама не услышит - у неё телевизор, за двумя дверьми от моей спальни. Да ещё это кресло - сразу за шкафом приткнулось...
Так что я вволю наплакалась - до опухших красных глаз, до насморочно распухшего носа, до укрепившейся кривой маски отчаяния...
Отревевшись вдосталь, я некоторое время сидела в странно опустевшем пространстве, время от времени шмыгая носом. Обычно, наплакавшись, я быстро успокаиваюсь. Но сейчас происходило нечто иное. Я ощутила, как мышцы лица вдруг словно судорогой свело - и не отпускает. Не могу ни улыбнуться - пусть даже искусственной улыбкой - поднять уголки губ, ни просто расслабить рта.
Снова зазвонил мобильный Арсения. Дождавшись, когда ему надоест ждать, я поставила телефон на "тишину". Его звонки - ещё один шаг к пропасти всепоглощающей обиды. Потому что мобильник звонил, а я чувствовала вокруг себя пустоту: Арсений "ушёл". Он звонит, лишь бы узнать, почему я ему нагрубила.
Ну и пошёл он!..
Завтра приберусь у Инны, а если он ключей не оставит - плакать не стану. И вообще, это только мои проблемы: теперь я отчётливо сознавала, что влюбилась в Арсения по уши. А он - нет. Сначала увидел во мне что-то родное - внешне. А стоило мне взбрыкнуть - и он... Он бросил меня. Будем называть вещи своими именами.
Поцелуи в машине не в счёт. В машине целовались не влюблённые, а мужчина и женщина. Условный рефлекс самца и самки, оказавшихся в опасной близости.
Брошенная. Поэтому вокруг меня пустота. Пустыня.
Мне вдруг стало душно. Быстро подошла к окну, открыла форточку и с минуту глотала подмороженно острый воздух.
Этого мало.
Закрыла форточку и заглянула к маме.
- Мам, не хочешь перед сном погулять?
- Какое перед сном? - удивилась мама. - Время - еле-еле десять. У меня сейчас сериал начнётся, а потом надо криминальные новости посмотреть.
- Надо! - передразнила я. - А то они без тебя неправильно их покажут, да? Мам, ну пошли, погуляем! Тыщу лет вместе не гуляли!
Мама здорово растерялась, чем меня же здорово пристыдила. Вздохнув, я сказала:
- Ладно, я посижу на детской площадке с полчаса, а потом вернусь.
- Будут звонить - так и говорить? - с облегчением спросила мама.
- Угу. Так и говорить.
Через дорогу перед подъездами я поднялась по лестнице, ещё утром дочиста освобождённой от снега, на детскую площадку и села на маленькую карусель-вертушку, чуть сбоку от тропинки к соседнему дому: карусель похожа на деревянную лепёшку, которую надо раскручивать, держась за поручни, крестом установленные на ней. Машинально отталкиваясь то одной, то другой ногой, я бездумно следила за тенями в освещённых окнах своего дома, за редко проезжающими по дороге машинами, за редкими в этот час прохожими: некоторые из них шли из магазина с остановки и поднимались по той же лестнице, что и я, только сразу направлялись к дому напротив. Или, наоборот, шли от дома, чтобы пройти дорогу перед нашим домом - и дальше, к остановке.
В себя пришла, когда хлопнула дверь моего подъезда и дорогу к лестнице быстро перешли две фигуры - высокая и пониже. Они было прошли мимо карусели, но внезапно тот, пониже, резко повернулся к карусели, а высокий, ни слова не говоря, поспешил за ним. Первый подошедший, очутившись рядом со мной, удивлённо засвистел.