Эвелин позволила себе удивлённо приподнять брови и мельком посмотрела на руки. Пальцы Мари были толще и короче, поэтому девушка не смогла надеть её перчатки. Вместо них они нашли какую-то старую и очень потрёпанную пару.
- Несмотря на то, что они старые, видно и качество кроя, и дороговизна ткани. Я уже молчу про вышивку, сиятельная мадемуазель, - снисходительно пояснил Шут. - В следующий раз, если не найдёте подходящих, просто не надевайте их.
Глаза Де Ля Рош округлились от шока. Мысль выйти куда-то без перчаток даже не посещала её голову. Они были столь же необходимы для аристократки, как и ношение чулков. Выйти куда-то без них… могли обычные девушки или представительницы буржуазии. Эвелин едва не поморщилась от досады на саму себя.
- Так что вы делали в кабинете Леблана в столь поздний час? - напомнил свой вопрос мужчина. Эвелин чувствовала, как он не спускает с неё своих глаз. Поэтому она сделала всё, чтобы ничем не выдать своё волнение. Перед ней был революционер, преступник, вор. Неизвестно, что он мог сделать с ней, если почует ложь.
- У меня возникли вопросы по труду Гееля и его теории идеи как первоосновы мироздания, - обезоруживающе улыбаясь сообщила Эвелин. Шут громко фыркнул.
- Знаете, если бы вы сказали, что у вас был тайный роман, это прозвучало хоть немного правдоподобнее, - с иронией заметил он, скрещивая руки на груди. Эвелин удержалась от того, чтобы прикрыть глаза и раздрожённо выдохнуть.
На самом деле, если правильно обыграть подобную версию, то Шут и правда может поверить. Он не жандарм и не высшее общество, поэтому вряд ли от этого её репутация пострадает. И, ко всему прочему, он не знает, кто она.
- Да как вы можите такое говорить! Это же…неприлично, - праведный гнев и смущение зазвучали в её возгласе. Она отвела глаза. Румянец и так был на её щеках из-за недавнего бега, поэтому Эвелин не пришлось ломать голову над тем, как его вызвать. Финальным штрихом была закушенная губа.
- Неужели правда? У столь юной особы был роман с тем растяпой? - в голосе Шута было неподдельное изумление. Эвелин едва сдержала победную усмешку. В высшем обществе любая достойная девушка умела неплохо играть, дабы подогревать интерес кавалеров к своей персоне. Эвелин же владела этим искусством в совершенстве.
Шут тем временем слегка приблизился, рассматривая лицо девушки в полумраке проулка. Он слегка склонил голову набок, как любопытный кот.
- Мадемуазель, а я точно нигде вас раньше не видел? - внезапно спросил он. Его тон утратил театральность, став крайне задумчивым.
Эвелин почувствовала как только начавшее успокаиваться сердце вновь забилось как у загнанного кролика. Мог ли он её узнать? И что в таком случае делать?
- Ищите! Они где-то здесь. Наш приоритет - Шут. Взять живым или мёртвым.
Замелькавшие в конце улицы фонари и последовавшие за ними крики стали её спасением.
- Что ж, видимо на этом нам придётся прервать наше захватывающее свидание, - с театральным сожалением вздохнул Шут, отстраняясь и направляясь прочь из проулка. - Удачно вернуться домой, мадемуазель Крыша. Буду с нетерпением ждать нашей новой встречи.
Шут ушёл и спустя несколько мгновений Эвелин услышала звуки погони, уходящей прочь от того места, где она стояла. Только после этого девушка позволила себе медленно сползти по стене. Сердце продолжало колотиться. Её учитель арестован, она сбегала от жандармов на пару с Шутом, который был близок к раскрытию её личности. А ещё этой ночью она окончательно убедилась в том, что она и есть Золотой Лебедь. А значит тоже преступница.
Глава 3. Тайна золотой аристократки
Квартира больше напоминала по размерам большую конуру или кладовку. В узкое пространство без окон едва помещалась кровать, тумбочка с газетами разной давности и маленький умывальник. Но Шут не обращал внимание на тесноту, сосредоточено думая о событиях ночи и стараясь не шипеть, пока Леон обрабатывал царапину на руке. Одна пуля всё-таки слегка задела его, пока они с незнакомкой перекатывались по крыше здания преподавателей.
Та девушка… Платье и обувь явно не её, аристократическая речь и манера держаться. Была в кабинете Леблана, когда его пришли арестовывать и бежала от жандармов. Просто испугалась за репутацию? Или жандармов? Или ей есть, что скрывать? Почему-то в версию с тем, что эта особа была любовницей учёного увальня не верилось. Но и полностью отказываться от этой теории Шут не стал. Кто его знает? Может Леблан очаровал её своими нудными лекциями по философии и вечно сползающими очками?