- Думаю, лучше, если вы выйдете неподалёку от площади Висельника. Там много улочек, где вы сможете затеряться, - мило улыбаясь предложила аристократка. Площадь, с давних времён предназначенная для казней и впрямь удивляла количеством ответвлений. Девушка тут же отдала распоряжение кучеру, не дожидаясь ответа собеседника.
- Как это любезно с вашей стороны, позаботиться о том, чтобы я точно мог скрыться, - почти умилился Шут. - Может моя спасительница скажет своё имя? Не то чтобы я его не знал, но в ваших кругах, кажется, крайне высоко цениться вежливость.
- Думаю, месье Шут, отсутствие знания имён придаёт нашему общению определённый шарм, - мило улыбнулась Златовласка.
- Раз того желает мадемуазель... - протянул мужчина, переводя взгляд на книгу. Обложка чудом не помялась, находясь в тисках напряжённых девичьих пальцев. - Позвольте полюбопытствовать, что за издание смогло привлечь ваше внимание?
- Труд по философии, - поддержала она светскую беседу коротким ответом.
- Какой интересный выбор книги, - заметил собеседник, явно читая название. - Признаться, думал вы читаете какой-нибудь милый роман из тех, что популярен среди благородных дам.
- О, вы несильно ошиблись, - улыбка девушки стала чуть шире и хитрее. Впервые за разговор она показала хоть каплю истинных чувств, скрытых за фасадом манер. - Такой роман ждёт меня дома на прикроватной тумбочке.
- Вот как, - протянул Шут, откровенно забавляясь. - Неужели описанные в подобных романах страсти больше склоняют к крепкому сну, чем труды по философии?
Он вновь чуть склонился к девушке, но ответить она не успела. Кучер остановился.
- Что ж, думаю вам пора. Доброй ночи, - вежливо попрощалась аристократка. Ей почти удалось скрыть облегчённый вздох.
Однако прежде чем бесшумно покинуть карету Шут лёгким движением взял её правую руку в перчатке и приложил к маске в районе нарисованной улыбки.
- Доброй ночи, мадемуазель Крыша. Был рад нашей беседе, - но прежде чем дверца кареты успела закрыться, Шут добавил. - Надеюсь при следующей встрече мне повезёт и вы будете без перчаток.
Он растворился в темноте раньше, чем его спасительница успела оправиться от шока. В высшем свете мало смельчаков, которые рискнули бы высказать столь неприличные намёки в адрес дочери министра.
- Вот же бесстыжый... - подобрать приличных эпитетов способных описать этого наглого типа у Эвелин не получилось и она в первый раз посчитала свой словарный запас скудным. Ей оставалось лишь раздражённо выдохнуть, переставая улыбаться и откидываясь на удобное сиденье. Манеры и этикет - маска ничуть не менее эффективная, чем у Шута, но куда более трудозатратная.
От встречи с преступником сердце до сих пор заходилось, а мысли панически бегали, представляя, как для неё могла закончиться эта поездка и какими последствиями обернётся в дальнейшем.
Бросив рассеянный взгляд на свои руки, она застыла. Перчатки на левой руке не было и не нужно было работать в жандармерии, чтобы догадаться, кто незаметно её снял, пока имитировал поцелуй. Эвелин усмехнулась. Шут умел не только пугать, но и интриговать. Однако девушка искренне надеялась, что знаменитый преступник не будет настолько в ней заинтересован, чтобы узнать её секрет. Ведь Эвелин Де Ля Рош является второй самой разыскиваемой личностью в Пангее.
1 глава. Тайна Золотого Лебедя
Вот уже год в каждой части Пертрена от аристократических салонов до закоулков трущоб звучали шёпотки и громкие крики, в которых без труда можно было различить слово "Шут".
Его смеющаяся тень накрывала всю столицу, не давая спокойно спать сильным мира сего и вселяя надежду в простой народ.
"Вы слышали? Шут заменил портрет императора карикатурой на открытии летнего дворца императорской семьи?"
"Шут украл казну губернатора, а вместо неё оставил кучу копий документов, раскрывающих коррупцию и присваивание денег народа".
Каждое преступление - даже то, которое казалось бы безобидным, - удар по тщеславию империи и её устоям.
Стоит ли удивляться, что улыбающаяся маска Арлекина всегда украшала первые страницы утренних газет? Однако это утро удивило Эвелин Де Ля Рош редким разнообразием. Вместо очередной статьи о неуловимом преступнике, красовалась фраза: "ДОЛОЙ МАРИОНЕТОК ПОРЯДКА!"
Внутри графской дочери что-то ёкнуло от плохого предчувствия и она сжала бумагу чуть крепче. Впрочем кроме этого жеста ничто более не выдало её нарастающей тревоги. Лицо оставалось всё таким же спокойным, а поза - расслабленной.