Вот только дядюшка Валериан слишком хорошо знал Эви, чтобы купиться на подобную ложь. Это породит подозрения. Подозрения станут поводом для расследования. И так род Де Ля Рош окажется на плахе из-за её глупой писанины.
Мысли пронеслись в голове всего за мгновение и Эвелин решилась. Она слышала голос Леблана, усердно заговаривающего зубы жандарму, пока направлялась к подоконнику, заваленному записями и книгами. От одной лишь мысли о том, чтобы встать на них ботинками девушка скривилась. Но времени убирать их в сторону у неё не было.
Она встала во весь рост, насколько могла тихо открыла деревянные створки. Осенний ветер тут же ударил в лицо, развевая чёрные кудри парика. От высоты у Эвелин перехватило дыхание. Один неверный шаг и её изломанное тело украсит мостовую. Она не заметила, как инстинктивно отступила на полшага, снося стопку книг. Казалось на мгновение мир замер, а потом…
- В кабинете кто-то есть! Обыскать! - послышался грозный крик с той стороны двери и та начала прогибаться под чужими ударами. Время на раздумья истекло. Эвелин протиснулась в узкое окно и тут же вцепилась в крыло гаргульи. Держась, она сделала пару шагов по карнизу и забралась на спину каменного монстра. Прошло меньши пары секунд, а руки Эвелин уже предательски дрожали, мёртвой хваткой держась за шею изваяния. Впервые в жизни она слышала стук своего сердца. Он почти оглушал, а мысль, что нужно идти дальше, отзывалась почти животным ужасом. Боялась ли она когда-то так сильно? Ни разу в жизни.
- Нужно идти, - голос Эвелин стал бесцветным шёпотом, но шум выламываемой двери отрезвил лучше любой пощёчины. Она слезла с гаргульи. Теперь статуя скрывала её от окна.
Эвелин с трудом различала крышу. Солнце окончательно зашло за гарнизон, а луна как назло не спешила осветить ночную тьму. Девушка тщательно нащупывала путь ногой, руками цепляясь за черепицу крыши.
- Нужно аккуратно сползти по крыше и потом спуститься по водостоку, - шептала девушка, аккуратно продвигаясь вперёд. Ещё недавно она восхищалась архитектурой университета. Сейчас же Эвелин проклинала тех, кто изобрёл остроконечные крыши. Где-то в покинутом ею закутке Леблана дверь, наконец, сдалась и жандармы снося книги и стулья ринулись внутрь.
- Он сбежал через окно, - громко заметил кто-то, высовываясь из стрельчатого окна. Эвелин отвернула лицо в сторону, застывая. Чёрный плащ и парик играли ей на руку, как и горгулья, закрывавшая обзор. Девушка вжалась в черепицу, замирая. Карниз под ногами уже сужался, заставляя балансировать почти на носочках.
- Никого, - послышался разочарованный голос и Эвелин едва слышно выдохнула. Но сильный порыв ветра заставил её слегка пошатнуться, а край карниза осыпаться под носком ботинка. Голова жандарма мгновенно повернулась в сторону шума. Однако девушка уже не видела этого. Потеряв равновесие она заскользила вниз. Юбки замедлили скольжения и Эвелин успела зацепиться за водосточную трубу всего за миг до того, как полетела бы вниз.
Девушка не успела даже подумать о том, что только что чудом избежала падения, когда над ней раздался оглушительный звук. Первой наивной мыслью было, что это раскат грома, но она быстро осознала ошибку. Это был выстрел. Пуля попала ровно в то место, где недавно стояла Эвелин.
- Нужны фонари! Кто-то идите на нижний этаж! Где здесь выход на крышу? - уверенные команды раздались со стороны кабинета Леблана. В них утопал слабый голос преподавателя. Кажется, он пытался что-то объяснять, но Эвелин уже не слышала. Она скользила вниз по трубе, затаённо радуясь перчаткам на руках. Девушка почти поверила, что всё удасться. Водосток накренился и Эвелин почувствовала, как труба со скрипом отходит от стены вместе с ней. Девушка закрыла глаза. Всё же сегодня ей суждено украсить своим телом мостовую.
Чьи-то руки крепко обвили талию Эвелин, отрывая от падающей конструкции. Под ногами оказалась наклонная поверхность крыши, а внизу разнёсся шум упавшей трубы.
- Жандармы решили разнообразить свой репертуар и поохотиться на испуганных мадемуазелей? - раздался насмешливый голос над ухом. Эвелин распахнула глаза и увидела белую улыбающуюся маску прямо напротив своего лица. До боли знакомую маску, столь любимую газетами и сплетниками.
Шут продолжал придерживать девушку за талию. Губы Эвелин сами собой сложились в вежливую улыбку, порождённую привычкой и стрессом. Когда не знаешь, как себя вести, начинаешь действовать, как привык. Привычкой для дочери семейства Де Ля Рош были безупречные манеры и аристократическая выдержка.