Было что-то странное и в доме, будто стало неуютно и стены внезапно начали давить. Мужчина, не понимая, в чем дело, неосознанное старался сбежать на тренировки к Хранителям, отсутствуя с самого утра и до позднего вечера. На эти действия со стороны Иемитсу Реборн сверкал своими невозможно черными глазами с таким видом, будто Внешнему Советнику нужно лишь сделать шаг, чтобы отыскать ответы на мучавшие его вопросы. Но как бы он ни старался, Иемитсу все еще не понимал в чем дело, и это заставляло его быть в постоянном напряжении.
Что касается самого Реборна, то, можно сказать, что он старался подвести своего друга самого к правильному выводу. Киллер прекрасно понимал, что Иемитсу не поверит в то, что Нана издевается над Тсуной, даже если он скажет об этом лично. Савада-старший просто не примет этого и из природного упрямства не станет замечать ничего странного, что бы ни происходило в семье. Поэтому его следовало аккуратно, но настойчиво подталкивать к мысли, что Нана не та, за кого себя выдает.
Сделать это оказалось гораздо сложнее, чем казалось. В основном потому, что все идеи Реборна упирались в Тсуну и то, чтобы Нана сорвалась на нем при Иемитсу. Но в таком случае шатен бы пострадал, а киллер был решительно против этого. Поэтому данная идея отбрасывалась еще на стадии разработки. Был еще один, так называемый, пассивный вариант, в котором Реборн в совместных с Иемитсу и Наной разговорах часто переводил бы тему на Тсуну и его успехи или же неудачи в школе и вообще. В этом случае, как бы это ни было предсказуемо, отец шатена тут же переключал бы на Тсуну свое внимание, что в корне не устраивало бы Нану. Рано или поздно, женщина бы вспылила или еще как-то выдала себя.
В идеале, провернуть все это надо было до окончания Конфликта Колец, то есть до отъезда Иемитсу обратно в Италию. Но вся сложность была в том, что мужчина стал проводить почти все время с Хранителями Тсуны и днями не бывал дома. Таким образом, он сводил на нет все старания Реборна вывести Нану на чистую воду. Хотя в то же время прекрасно и сам с этим справлялся. Его постоянные отсутствия дома сильно нервировали женщину, и по ней было видно, что до срыва осталось не долго.
«Главное, быть рядом в этот момент и защитить Тсуну» — думал Реборн, задумчиво глядя на небо.
***
Первый этап тренировки Тсуне, к счастью, удалось закончить в срок, как и хотел Реборн. Киллер не двусмысленно намекнул парню, что с ним случится в противном случае. «Воодушевленный» таким ультиматумом, Тсуна выкладывался на все сто, из-за чего постоянно отрубался прямо там, у реки. Когда же ему наконец удалось взобраться на скалу и пару минут порадоваться своему достижению, Реборн тут же осадил его, с садистской улыбочкой заявив, что теперь его ждут спарринги.
Тсуна тогда мысленно взвыл от этой новости, но покорно поплелся навстречу своему партнеру — Базилю. Хотя шатену решительно не хотелось сражаться, пусть даже это и была тренировка, другого выбора у него не было. Особенно после того, как Реборн доступно объяснил, для чего предназначен второй этап: спарринги разовьют в Тсуне не только бойцовские способности, выносливость и силу, а так же они помогут увеличить время пребывания в гиппер-режиме, что необходимо для дальнейшего продвижения. Ко всему прочему Базиль оказался отличным бойцом, способным многому научить шатена. Также он был приятным, вежливым подростком, готовым прийти на помощь в любой момент. Хотя это не помешало ему как следует вывалять Тсуну в пыли во время спаррингов.
Так прошло еще несколько дней, пока однажды Тсуна не проснулся с самым дурным предчувствием, которое когда-либо вообще испытывал. Интуиция просто кричала об опасности, едва ли не разрывая черепную коробку парня. Тсуна, сжимая руками голову, сел на кровати и зажмурился, как будто это помогло бы ему снять боль. Он медленно встал и поплелся в ванную, надеясь, что прохладный душ сможет хоть немного ослабить давление внутри его черепа. Шатен даже не подумал проверить, есть ли кто-нибудь за дверью, прежде чем выйти, и, как оказалось, зря. Как только он ступил в коридор, то едва ли не нос к носу столкнулся с Наной. Ее глаза на миг удивленно расширились, видимо, она тоже не ожидала встретить Тсуну, но затем зловеще заблестели.
Женщина вмиг приблизила свое лицо к сыну и сжала рукой его шею. Парень дернулся в стальной хватке и, мертвенно побледнев, с ужасом уставился на мать. Зловещий оскал озарил лицо Наны, когда она сильнее сжала пальцы на тонкой шее сына. Тсуна задрожал и попытался сделать шаг назад, чтобы освободиться, но не смог. Воздуха с каждой секундой становилось все меньше, а сердце, как назло, заходилось в бешенном темпе, мешая думать.
— Ты мне за все ответишь, — прошипела Нана, наслаждаясь паникой в глазах Тсуны. — Как только Иемитсу уедет, ты познаешь ад!
Тсуна хрипел и старался вырваться, но с каждым его движением хватка матери становилась сильнее. Не было никакой возможности вырваться или позвать на помощь. Парень беспомощно смотрел на Нану, молясь, чтобы кто-нибудь пришел и спас его. Лицо женщины выражало такую злобу и ненависть, что у Тсуны подкашивались колени от осознания того, что она могла сделать в таком состоянии. Страх своими липкими объятиями сковал Тсуну так же сильно, как Нана. Парень взмолился Небесам, чтобы они послали ему помощь, и вдруг он не услышал, а почувствовал, как кто-то поднимается по ступеням.
— Тсуна! — послышался с лестницы голос Реборна. Нана тут же отступила от сына, недовольно нахмурив брови и метнув в парня убийственный взгляд, и скрылась в своей комнате. Судорожно вздохнув, Тсуна прижал руки к груди и оперся на стену, потому что после пережитого ужаса ноги подкашивались, и шатен всерьез опасался, что рухнет на пол. — Тсуна? — Реборн быстро преодолел разделяющее их расстояние и опустил руки на плечи парня. Тсуна мелко дрожал и, закрыв глаза, старался прийти в себя. — Что случилось? — спросил киллер, стараясь как можно тщательней скрыть свое беспокойство. Однако его глаза, не скрытые полами шляпы выдали его в тот момент, когда он заметил пока что едва видные следы удушения. Волна ярости на ту, кто это сделал, и волнение за Тсуну накрыли киллера так, что он едва смог удержать маску спокойствия на лице. Однако он не смог скрыть своего состояния от собственного ученика: как только Тсуна заглянул ему в глаза, то сразу же увидел всю то бурю чувств, что бушевала в его наставнике. На сердце у Тсуны потеплело, и он, поддавшись внезапному порыву, шагнул вперед, охватывая руками своего репетитора.
— Пожалуйста… — едва слышно прошептал парень, сильнее сжимая руки и утыкаясь лицом в грудь Реборна. — Всего одну минуту…
Тсуна боялся и ждал, что киллер сейчас же отстранит его, ведь то, что он сейчас делал, было проявлением слабости, которую не может себе позволить будущий босс. Однако вопреки этому шатен почувствовал, как сильные руки его репетитора легли на его спину и затылок, прижимая ближе. На лице Тсуны расцвела легкая улыбка, которую не увидел, но почувствовал Реборн. Киллер буквально кожей ощущал, как его подопечному становится лучше, и от этого губы самого репетитора растягивались в улыбке, а не привычной ухмылке.
В душе обоих вдруг стало так спокойно, что на миг все проблемы оказались настолько ничтожными, что не стоили внимания. Их сердца забились в унисон, наполняясь теплом и… чем-то новым и неизвестным, тем, чего они пока не могли разобрать. Было так легко и радостно, будто это не Тсуну еще пару минут назад душила собственная мать, а Реборн, почувствовав что-то неладное, едва ли не взлетел по лестнице от беспокойства. Они просто наслаждались мгновением спокойствия и тепла, в тайне мечтая, чтобы он длился вечность.
Однако, как известно, все однажды кончается. И этот миг тоже закончился. Прошло несколько минут, Реборн, вздохнув, взъерошил волосы шатена и сказал:
— Нам пора на тренировку. Не думаю, что у нас осталось много времени. Вария уже скоро будет здесь.
— Ты прав, — кивнул Тсуна, нехотя разжав руки. Он поднял взгляд на Реборна но, встретившись с ним, покраснел и поспешил отвернуться, стараясь скрыть смущение. Киллер на это усмехнулся и, ребячески щелкнув шатена по носу, ушел вниз, где собирался найти Иемитсу и обсудить с ним тренировки Хранителей. Хотя сейчас он меньше всего думал о предстоящем сражении, в его мыслях все еще был его ученик, такой хрупкий, доверчивый и невинный.