Во всяком случае, я целиком за уловку Ирвинга с его барабанами: он, видимо, отлично знал своих соотечественников. Но при этом я яростно ненавижу всякую мысль о клаке. Я восхищен был Шаляпиным, когда он, впервые выступая в Милане, спустил с лестницы лидера клаки.
Клака — это низшая форма клики. Я с интересом узнал, что звукоподражательное слово «клак» на нашем языке означает также щелканье кнута или другой какой-нибудь четкий, сухой звук, а второе значение слова, «клика», — если судить по Лapyccy — обозначает созвучие горнов и барабанов. Вспомните, кстати, что сказал Шаляпин в Милане: «Голос зрительного зала для меня, как кнут для рысака».
Известно знаменитое двустишие доктора Джонсона;
Тот, кто живет, чтобы нравиться, должен нравиться,
чтобы жить.
Таков закон театра, установленный его хозяевами.
Считают, что это двустишие бьет в самую точку, хотя, как и все парадоксы, оно пытается выдать полуправду за абсолютную истину. Можно подумать, что актер больше всякого другого художника хочет нравиться публике. Главное, он должен нравиться себе. Но если такое самомнение вообще опасно, все же фраза «играть для галерки» сохраняет свой смысл, поскольку, несмотря на телевидение и кино, билеты на галерку раскупаются, хоти и в последнюю очередь. Для актера тема эта довольно скользкая. Я вспоминаю одного хорошего друга из Кембриджа, члена преподавательского совета, женщину выдающуюся и очень симпатичную и притом весьма интересующуюся театром и драмой. Но когда я сообщил ей о своем несколько запоздалом решении идти на сцену, следуя в этом своим отцу и матери, деду и бабке, она ответила мне, что это ее очень огорчает и что хотя она и не собирается меня отговаривать, но предлагает подумать над следующими словами: «Если количество аплодисментов есть мера актерского успеха, то как можно избежать того, чтобы аплодисменты не стали единственной целью актера?» Помнится, я ответил ей, как думал тогда, как думаю и теперь: хотя в словах этих довольно много правды, но они в равной степени могут быть отнесены к целому ряду профессий. В равной ли степени? Может быть, и нет. Но в той мере, в какой актер является художником — а я счастлив сказать, что, по моему глубокому убеждению, среди профессиональных актеров Англии много настоящих художников как среди тех, кто играет большие роли, так и среди играющих роли поменьше, — к ним это суждение неприложимо. Ждать похвалы, когда она заслужена, свойственно человеческой природе, но столь же свойственно ей и брыкаться в ответ на всякий укол. Когда дело касается актеров, то уколы, хотя порой и очень незначительные, все же могут вызывать серьезные последствия.
Я, к сожалению, мало сведущ в психологической терминологии, чтобы соответственно определить тот особый род энтузиазма, который в нашей стране носит более скрытый характер, чем в других странах, в силу присущего нам скрытого пуританизма. Это он заставляет людей, пожелавших поблагодарить какого-нибудь актера за его игру, начинать письмо словами: «Я впервые в жизни пишу письмо актеру». Можно подумать, что эти люди намереваются присудить ему какое-нибудь особое звание. Но, откровенно говоря, прочтя множество писем такого рода, нельзя не прийти к мысли, что некоторые из их авторов хвалят самих себя и притом отнюдь не бессознательно. Многие из них хотят просто получить автограф актера, но считают обязательным предварить свою просьбу словами: «Это для моей подруги», «для жены», «для сына» или «для друга моего друга».