Я качаю головой. Он уже это знает. Никто не может заказать карету без его одобрения.
Сажа, покрывавшая стены, выглядела такой свежей, что осталась бы на пальцах, если бы я потянулась и прикоснулась к ней.
— Кстати, он был наставником Элиота. Он говорил тебе? Элиот проводил много времени с ним, изучая все, что касалось паровых двигателей.
Эта комната пахнет страхом. Дорого одетые люди, слушая, собрались вокруг трона. Принц поднял одну бровь, на мгновение, напомнив мне Элиота.
— Хорошо, что я ничего случайно не взорвал, иначе вы могли бы расстрелять меня.
Элиот попытался придать своему голосу беспечности, но у него не вышло. Он выглядел необъяснимо невиновным, что не было тем словом, которым я могла обычно его описать. Может, лучше уязвимым?
Пока смотрю на Элиота, я надеюсь, что выгляжу как влюбленная девушка.
Люди вокруг нас сильнее прижались друг к другу. Со времен чумы это самая заполненная людьми комната, в которой я когда-либо была, но было одно место, которого все избегали. Столы, выстроенные в ряд под витражными окнами возле левой стены. Зеленый свет просачивался через цветные стекла. Я узнала некоторые предметы, расставленные на столе. Микроскопы. Сложные устройства с часовым механизмом. Части паровых карет. Но мой взгляд задержался на незнакомых устройствах.
— У нас есть способы, чтобы помочь гениям среди нас найти вдохновение, — сказал принц. Сейчас он сошел с возвышения и стоял так близко, что я могла почувствовать резкий запах, похожий на корицу. Я заставила себя не двигаться. — Ты любишь вечеринки, дитя?
Орудия пыток. Он хотел притащить сюда моего отца и пытать. И сейчас он спрашивает меня о вечеринках?
— Конечно, — запинаюсь я.
Принц улыбнулся пугающе доброй улыбкой. Его зубы были грязными. — Возможно, мы могли бы отметить вашу... — он остановился. — Вашу дружбу, на моем следующем балу.
Он целенаправленно не прибегал к приказам. Потому что знал, что мы притворяемся? Потому что не мог позволить племяннику жениться на мне?
— Звучит замечательно, — я не узнаю свой тоненький, на несколько тонов выше голос.
— Так и будет, — сказал принц. — Ничто не изменит твое восприятие так, как костюмированный бал. Элиот сможет пройти прямо мимо тебя, и ты никогда не узнаешь об этом. — Его угроза направлена на Элиота, или на меня? — Костюмированный бал звучит так захватывающе, — продолжил он.
— Кроме того, мы всегда носим маски, — ровным тоном произносит Элиот.
— Эта анонимность в масках может быть опьяняющей, не правда ли?
Несмотря на саму себя, несмотря на опасность, перспектива костюмированного бала была заманчивой. Это выглядело как что-то, что могло бы понравиться Эйприл. Я задумалась, почему она никогда не предлагала посетить один из балов своего дяди.
И я поняла, что если Эйприл боялась идти на вечеринку, она, должно быть, была действительно ужасной.
— Ты уже назначил дату следующего события, дядя?
— Да. И, конечно, мы отпразднуем возвращение твоей сестры. Если она вернется.
Глава 13
Последовательность негармоничных курантов призывает нас к обеду. Элиот проводит меня в роскошную обеденную комнату. Точно так же, как и в тронном зале, повсюду стоят изваяния драконов. Люстра состоит из какофонии только что вылупившихся птенцов.
— Это одна из причин, по которым я не люблю Клуб Распущенность, — сказал Элиот. — У моего дяди специфический вкус в декорировании.
— Он скажет нам... — начала спрашивать я, но Элиот сжал мое колено, тем самым дав мне знак молчать.
Обед подавали слуги, не желавшие встречаться с нами взглядами. Пока мы ели, Элиот держал руку на моем колене. Я хотела откинуть ее, но с тех пор, как я начала носить длинные юбки, это выглядело бы по-ханжески, особенно когда он положил ее туда для общения со мной.
Мужчина, сидящий напротив, проткнул свое мясо ножом и объявил:
— Каждый день я говорю себе, как нам повезло, что чума не убила коров так же, как лошадей. Не прошло и недели, как каждая лошадь в нашей стайне упала замертво.
— Эйприл любила лошадей, — тихий голос Элиота предназначался только мне. — Все свое детство она провела в стайнях. Меня, конечно, учили ездить верхом, и я катался каждый день на занятия и дышал свежим воздухом, но Эйприл любила это. Она была печальнее в день, когда умерла ее лошадь, чем в день смерти нашего отца... — он понял, что собирался сказать и остановился. Люди вокруг слушали.