— Ты держал меня над водой, полной крокодилов, — я ударяю по его клинку своим, сильно. Он улыбается и дарит мне легкий кивок.
Он поднимает меч, и я готовлюсь к новому замаху. Не думаю, что Элиот так же изнурен, как и я, но он не делает следующий выпад.
— Я сказал, что влюбился в тебя.
Кто-то зажигает канделябр над нами, и привычные тени начинают колебаться. Темнота расступается, и все вокруг окрашивается в красный и золотой.
— Любовь подразумевает доверие. Ты сказал не доверять тебе, — наконец произношу я.
— Ты доверяешь Уиллу?
— Уилл тут вообще не при чем.
— Помнишь брошюры, которые я показывал тебе? Бумаги, разбросанные по карете Эйприл? Здесь, в подвале, есть печатный станок, который не будет работать сам. Думаешь, он печатает подстрекательские брошюры за дополнительную плату, или у него есть собственный план? — он ждет вспышки обвинения. — В любом случае, я хочу, чтобы ты держалась от него подальше.
— Ты не можешь диктовать мне, что делать.
Он стоит около меня. Слишком близко. Я могла бы ударить его мечом, если бы хотела.
— Я забочусь о твоей безопасности.
Я поднимаю меч. Элиот разворачивается и выбивает его из моих рук. Затем он наклоняется, берется за рукоять и отдает мне его обратно.
— Хочешь знать, как я стал таким хорошим бойцом?
Поднимаю брови. Он может это интерпретировать, как хочет.
— Положи меч. Я знаю, что ты измотана. Мой дядя нанял инструктора, чтобы тот меня учил. Сперва я был медлительным и слабым, поэтому мой дядя вынуждал меня сражаться в его тронном зале. Против его солдат. Каждый раз, когда я проигрывал, он казнил того, кого я считал другом. Других мальчиков из замка, тех, с кем я играл в карты. Однажды — просто ребенка, который засмеялся над одной из моих шуток. Затем преподавателей, людей, которые были ко мне добры. Он убил всех, одного за другим.
Элиот шагает, пробегая одной рукой по волосам, в то время как второй сжимает меч, который кажется продолжением его руки. Он проходит мимо канделябра, и его лицо перемещается из тени к свету, и обратно в тень.
— Я совершенствовался и иногда выигрывал. Но мой дядюшка настаивал, чтобы я сражался насмерть каждый раз, — он наклоняется и дотрагивается до меня кончиком мечта — точно там, где сердце.
Я стою так неподвижно, как только могу, потрясенная его историей, мне неуютно, так как он изменил положение. Боль в его глазах превращается во что-то иное.
— Я никогда не завожу друзей, — говорит Элиот. — Из страха, что их потеряю. Еще один или два стежка разойдутся, и твое платье упадет, — он играет с кружевом моего платья, кончиком меча, скользя по корсету.
Он роняет меч и шагает ближе, пока его тело не касается меня. Я придерживаю обрывки платья, мои руки создают крошечный барьер между нами.
— Эйприл говорит, что моя неспособность доверять делает меня слабым. Поэтому я собираюсь все тебе рассказать. Я все еще не знаю, как Мальконтент собирается отобрать город у Просперо, но я готовился встретить его в течение многих лет. У меня есть войска — стражи принца и натренированные солдаты. У них есть семьи. Они живут в этом городе и знают, как принцу наплевать. Они поклялись бороться за меня. Теперь, с картой туннелей, мы сможем двигаться, оставаясь невидимыми.
Его дыхание теплое рядом с моими волосами, его маска внезапно отсутствует. — Мы уйдем на пароходе, но вернемся через два дня. Мои люди есть по всему городу. Но только моему дяде и его приближенным нужно беспокоиться о кровопролитии. Мы будем раздавать маски, и обеспечивать едой бедных. Последователи этого преподобного могут быть проблемой, но у них нет армии. В конце концов, мы привлечем его людей на нашу сторону. Покажем им, как жизнь в городе может быть улучшена, — он улыбается. — Мы начнем восстановление.
— Ты нужна мне рядом, — продолжает он. — Сначала я хотел, чтобы ты была рядом, потому что ты дочь ученого, а он был героем. А теперь... просто мне нужно, чтобы ты в меня верила.
— Я помогу тебе, — говорю я. — Сделаю все, что смогу.
Блики пляшут на полу вместе с движением света люстры. Я с удивлением понимаю, что Элиот симпатичный. И благородный. И смертельно опасный.
— Спасибо тебе, — говорит он.
Он протягивает мне пальто Уилла, я благодарно влезаю в его, и в этот момент остатки моего платья падают на пол.
Солдаты на балконе выстроились в приветствии, и Элиот толчком открывает двойные двери бального зала, выводя меня. Интерьер клуба темный как никогда.
— Привет, девушка с фиолетовыми волосами, — хрипит пожилой мужчина. Он стоит в затененном холле.