— Привет, — отвечаю я. Когда Элиот стоит позади меня, я не так боюсь. Элиот игнорирует его, пока пожилой мужчина направляется к нам.
— Мы хотим ехать во дворец, — говорит он Элиоту. — Скажи своему дяде, это место больше не... — он останавливается и облизывает губы. Его язык как у ящерицы, вообще-то, все его лицо как у рептилии. — Удовлетворительно.
— Думаешь, я это услышал? — спрашивает Элиот.
Мужчина мрачно усмехается.
— Если бы он хотел убить тебя за измену, то уже бы это сделал.
— Не думаю, что мы должны оставаться привязанными к принцу, который не обращает внимания на убийства, — говорит Элиот.
Пожилой мужчина хрипит.
— Мой дядя может быть в городе при запуске корабля, — говорит Элиот. — Если так и будет, я передам ему твои слова. — Он кивает, отпускает мужчину и берет меня за руку.
Мы поднимаемся по лестнице, но когда я оборачиваюсь и бросаю взгляд назад, пожилой мужчина смотрит на нас.
Я иду за Элиотом вниз по темному коридору, который ведет к его частным комнатам. Уилл говорил, что они были разграблены, но, полагаю, горничные все убрали. Он проводит меня к ванной комнате. Кровать аккуратно заправлена, а Эйприл разложила кругом несколько платьев.
Элиот останавливается в дверях.
Я тоже останавливаюсь.
— А что с твоим дядей? — спрашиваю я. — Что будет делать он, когда ты перестроишь город? Как ты его остановишь?
Он вздыхает. — Я решил захватить дворец. У него есть запасы золота, пищи и вещей, которые нам необходимы. Но, думаю, было бы лучше начать с как можно меньших кровопролитий, с этой новой чумой, с Красной Смертью. Мы уберем его солдат, и у него не останется никакой реальной власти. В конце концов, мы отберем у него то, что он украл у народа.
Я изучаю лицо Элиота. Его план находит во мне отклик, но я встречалась с его дядей, и боюсь того, что он может сделать.
— А моя мама?
— Мы ее спасем. У меня есть люди во дворце. Я ее тебе верну.
Он все еще серьезен, но больше не встречается со мной глазами.
— Мы убьем его, — шепчет он. — Мы убьем его сегодня ночью, но Красная Смерть изменит все. Он не вернется в город до тех пор, пока тут не будет безопасно, а тут никогда не будет безопасно для него. — Он откашливается и возобновляет речь своим постоянным тоном. — Мне нужно встретиться кое с кем из моих людей. Увидимся через два часа, — говорит он.
— Обещаешь? — может быть это по-детски, но мне нужны его заверения.
— Да, — он колеблется, и на одно мгновение мне кажется, что он может меня поцеловать. Но вместо этого он выпрямляет статуэтку дракона на декорированном краю стола.
— Элиот? Когда мы окажемся на корабле, ты будешь продолжать меня учить? Драться мечом.
— Да, — его голос мягок. — Сделай себя красивее, — он останавливается в дверях. — Намного красивее, — поправляется он и уходит. Затем я слышу щелчок двери позади него. Сколько доверия, а ведь он меня запер.
Глава 21
Эйприл жестом показывает мне следовать за ней в альков, переоборудованный под гардеробную. Она приходит вскоре после ухода Элиота. Я не уверена, как она попала внутрь.
На Эйприл платье с длинными рукавами. Я никогда не видела, чтобы ее одежда закрывала руки, особенно в помещении.
— Разве эта гардеробная не прекрасна? Если мы будем последними из живых людей в городе, мы можем поселиться здесь с этими платьями и примерять их одно за другим.
— Это было бы... занимательно, — говорю я.
— А у Элиота есть книги. И если мы останемся последними людьми на Земле, вы с ним сможете читать друг другу стихи.
— Пока ты примеряешь все свои платья?
Она встречается с моими глазами в зеркале и хмурится. Знает, что я высмеиваю ее планы. Легкомысленное выражение с ее лица стирается.
— Подозреваю, что я умру, — говорит она, изучая собственные кроваво-красные ногти. — Скажи мне, что мы проживем еще несколько следующих недель, Аравия. Пожалуйста.
Не знаю, как мы перешли от игривости к серьезности, но она бледнеет, и глаза у нее огромные. Она в ужасе.
— Прямо передо мной умер мужчина. Он шел, затем споткнулся и задрожал. Он выглядел ужасно. Сумасшествие. Кровь брызнула из его глаз. А затем он умер. Аравия, он шел и нормально выглядел мгновение назад.
Она плачет о человеке, которого никто из нас не знал.
— Прежде чем он умер, его слюна брызнула на мою обувь. Мне пришлось попросить одного из охранников принеси мне другую пару. И теперь наши слуги умирают, как дома, так и в клубе.