Он приоткрыл дверь и прислушался.
Из холла не доносилось ни звука, даже за соседними дверьми все будто вымерли.
Из-за двери ванной тоже не было ничего слышно, даже хриплого дыхания Сэнди.
Том Гарден вышел, закрыл дверь, запер ее и спрятал ключ в карман.
Направо или налево? На лифте или по лестнице?
Он выбрал путь и покинул здание.
СУРА 6. И СКАЛЫ ГАТТИНА, И БЕРЕГ ГАЛИЛЕЙСКИЙ
Мы только куклы, вертит нами рок, —
Не сомневайся в правде этих строк,
Нам даст покувыркаться и запрячет
В ларец небытия, лишь выйдет срок.
Два сторожевых столба, две изогнутые колонны голого камня поднимались на сотню футов над низким плато, где приютился Гаттинский колодец. По крайней мере, на карте он выглядел как колодец: круг, перечеркнутый крестом.
Карты местности, которые были у тамплиеров — жалкие куски пергамента с несколькими волнистыми линиями и какими-то непонятными значками — не указывали ни на какие иные источники воды. Франки, которых набрали в войско из крепостей в районе Тиберия, говорили, что о здешних землях им ничего не известно, а тем более о воде. Единственное, что они знали наверняка — это то, что всего через пол-дня пути можно выйти к побережью Галилеи.
Жерар де Ридерфорд держал пергамент обеими руками, бросив поводья на шею своего боевого коня. Он озадаченно щурился над непонятными буквами возле каждого крестика и каждой линии. Карты делались в спешке в Иерусалиме по мере того, как королевские шпионы присылали королевским писцам сведения о возможном маршруте Саладина, поэтому пояснения не страдали многословностью.
— A… Q… C… L… — прочитал он вслух. — И что это может означать?
— Aquilae! — произнес граф Триполийский, который ехал в свите короля.
— Это означает, что мы сможем здесь увидеть орлов.
— Или то, что римский легион некогда водрузил здесь свои штандарты, — заметил Рейнальд де Шатильон. Он выехал из Керака на север с двумя сотнями рыцарей через несколько дней после снятия осады. Маленький отряд принца Рейнальда догнал армию короля Гая миль за двенадцать до этого места.
— Римский легион, — повторил король Гай задумчиво. — Это самое вероятное. «C» и «L» могут означать «Сотый Легион». Могла быть у римлян сотня легионов?
— Безусловно, военная мощь наших духовных предшественников в этой земле была очень велика, государь, — мягко ответил Рейнальд.
— Магистр Томас должен знать, — пробормотал Жерар. — Как жаль, что он ушел из лагеря.
— Вы хотите сказать — сбежал, — укоризненно сказал Рейнальд.
— Томас Амнет не боялся никого, кто ездит верхом. Знаете ли вы, что когда он был взят в плен на дороге в Яффу, его привели к Саладину. И ждала его лютая казнь, ибо это была дорога, по которой двигался сарацинский генерал. Но все же он остался жив, и никогда не упоминал об этой встрече.
— Так как же вы о ней узнали?
— Благодаря болтливости его оруженосца по имени Лео… Ах, кстати, — воскликнул Жерар и обернулся к тамплиеру, ехавшему по правую руку от него.
— Разыщи молодого турка, который сопровождал магистра Амнета.
Тамплиер кивнул и отъехал в сторону обоза.
— Да латинские ли они? — неожиданно спросил король.
— Что, сир?
— Надписи на вашей карте.
— Нужно спросить этого Лео. Я полагаю, он посещал ваших писцов, государь.
Король Гай промычал что-то в ответ, и армия двинулась дальше.
Через минуту смуглый юноша на неуклюжем мерине подъехал вслед за рыцарем, которого посылал Жерар.
— А вот и оруженосец, — заметил граф Триполийский.
— Ах, Лео! Расскажи нам, что случилось с магистром Томасом?
— Он удалился в пустыню, сэр.
— Как? Один? — спросил король.
— Все, что магистр Томас делал, сир, он делал в одиночку.
— Это истинная правда, — пробормотал Жерар. — Ну хорошо, вот у нас есть карта. Ты видел подобные…
— Да, милорд. Магистр Томас заставлял меня учиться этому искусству.
— На каком языке здесь написано?
— На латыни, сэр.
— А что это означает? — Великий Магистр показал ему буквы, вызвавшие дискуссию.
— Лео склонился над картой.
— «Aqua clara», сэр. Это должно означать, что мы можем найти свежую воду в колодце здесь, под Гаттином.
— Великолепно! — закричал король. — На этой жаре я не прочь выпить, даже если это всего-навсего вода.
Знатные рыцари и тамплиеры, которые ехали неподалеку и слышали сказанное, облегченно откинулись в седлах и обменялись улыбками. Солнце было высоко, а уровень воды во флягах низок.
— А что это за волнистая линия? — спросил Жерар, опять поднося карту к Лео.
— Утес или насыпь, милорд. Высота небольшая, хотя никто из нас в «скрипториуме» не мог точно толковать эти старые карты. Они противоречивы в деталях. По ним невозможно судить, крутой это склон или покатый. Он вообще может располагаться совсем в другом месте.
— Что он говорит? — спросил король.
— Он говорит, что характер лежащей впереди местности не вполне ясен, сир, — перевел Жерар.
— Чепуха, — фыркнул король Гай. — Плато плоское, как моя ладонь.
— Да, но…
— Но, но, но! Здесь у нас будет вода и ровное место, чтобы разбить палатки и привязать лошадей. Что вы еще хотите?
— Хотелось бы все же оглядеться в поисках сарацинов, прежде чем разбивать лагерь, — прошептал тамплиер, который ездил за оруженосцем. Никто не слышал этого замечания, кроме Жерара, и тот знаком приказал рыцарю замолчать.
— Мой шатер пусть разобьют возле колодца, — приказал король. — Жерар, позаботьтесь о том, чтобы землекопы вырыли пруд для лошадей.
— Да, сир, — Великий Магистр повернулся к оруженосцу, спросил тихо: — Вот здесь заштрихованные участки с трех сторон. Что они означают?
— В долине, милорд? — Лео пожал плечами. — Это может означать пахотные земли. Однако даже лучшие из карт, с которых мы копировали, были сделаны лет двадцать тому назад, а то и больше. Земля эта может быть уже вся занесена песком. Так было с большинством карт: изображена река, а на деле там извивается «вади» из чистого песка.
Жерар уставился на предательский кусок пергамента. Он внезапно осознал, что неправильная карта опаснее, нежели отсутствие карты вообще.
— А ты ничего не знаешь о магистре Томасе?
— Он помахал мне рукой, чтобы я шел с армией, милорд. Он отправился за своими «видениями».
— Так вот почему он оставил нас…
— Истинно так, милорд.
Колодец у Гаттинских Столбов был разрушен. Первоначально здесь был источник, наполнявший неглубокий пруд водой. Человеческие руки обнесли пруд стеной из тесаного камня. Нынче, в засушливый год, человеческие руки, разрушили стену и прорыли канавки так, чтобы вода вытекла из пруда. Тоненькая чистая струйка сочилась из скалы, бежала ручейком по илистой грязи и растекалась лужицей перед запрудой — раздутой тушей дохлой овцы.
Жерар де Ридерфорд разглядывал овцу, прикидывая, когда ее настигла смерть. Принимая во внимание жару, животное было мертво уже не меньше двух дней, но не больше трех. Вместе с тем, ил в канавах был мягок, а это говорило о том, что они были вырыты накануне. Следовательно, кто-то притащил сюда овцу, чтобы поиздеваться над христианами.
Пока тамплиер занимался этими вычислениями, прибыли разведчики с востока, запада и севера. Она прорвались сквозь толпу воинов, обступившую кольцом разрушенный колодец.
— Милорды!
— Слушайте!
— Со всех сторон!
— За скалами!
— Они ждут!
— Они затаились!
Король Гай поднял голову, как гончая, нюхающая ветер. Жерар очнулся от своих раздумий над мертвым животным.
— Кто ждет? — спросил Гай.
— Сарацины, — спокойно ответил Жерар.
Граф Триполийский, услыхав это, свалился с лошади и рухнул на колени на каменистую землю. «Господи Боже, мы все покойники! Война окончена! Гай! Твоему царству на Востоке пришел конец!»