— Не волнуйся. У меня их достаточно. Она закинула руки за спину.
Локоть задел покрывало; оно зашуршало.
— Подожди! — воскликнула Александра, изгибая спину и откидываясь на подушки.
Руки Хасана покорно замерли между ее ног.
— Мы же не знали точно, где Гарден остановился, разве не так?
— Нет, — выдохнул он в ее кожу.
— Так как же этот ассасин мог быть твоим?
Он поднял голову поверх складок ее платья и посмотрел в ее глаза.
— Этого… не могло быть.
— Так что это все же было нападение наблюдателей.
— Интересный поворот, — Хасан надул щеки. Его усы ощетинились, как гусеницы в опасности. Он опустил лицо между ее коленей и начал щекотать ее усами.
— А я, похоже, ускорила события, — прошептала она.
— Гмм-мм?
— Когда Гарден приходил в себя после удара, я использовала возможность дать ему соприкоснуться с кристаллом.
Голова Хасана поднялась так быстро, что его подбородок стукнул ее по бедру, попав в нервную точку между мускулами. По ее животу прошла волна боли.
— Я не приказывал тебе делать это! — прошипел он.
— Конечно, нет, Хасан. Но ведь у меня должна быть некоторая свобода в принятии решений.
— Как Гарден прореагировал на это?
— Очень сильно. Я видела, как дрожь прошла по нему, гораздо более сильная, чем когда-либо ранее.
— Слишком много стрессов, — сказал он, мысленно взвешивая информацию.
— Сам по себе кристалл может разбудить Гардена быстрее, чем мы ожидаем.
Она опять начала подниматься, чтобы сесть, но он толкнул ее и погрузил лицо в шелк ее белья. Его руки искали кнопки, которые держали вместе две половинки бюстгальтера. Ее руки пришли ему на помощь.
— Слишком проснувшийся, — размышлял Хасан, этот человек может быть страшнее, чем слишком сонный.
— Разбуди его, и разбуди всех наблюдателей вокруг него, — она опустила голову. — Ведь это игра.
— За исключением того, что сейчас наблюдатели играют, как хашишиины.
— Ассасины, — повторила Сэнди, вздыхая. — Или, может быть, они перевели игру на новый уровень защиты.
— Профилактическое убийство? Могли бы они убить его, чтобы заставить нас ожидать следующие тридцать или сорок лет?
— У тебя есть время.
— Однажды, когда события развивались своим ходом в этой части мира, у меня действительно было время. Теперь, — он опустился на нее, — я хочу результатов.
— Как и все мы.
Она отталкивала его руками, извиваясь и стаскивая его одежду.
Какое-то время они ничего больше не говорили.
Потом некоторое время уже больше нечего было говорить.
Наконец он изогнулся и поднял голову. — Ты уверена в его реакции на кристалл?
— У него самая сильная из всех. Я уверена в этом.
— Наблюдатели, должно быть, тоже — потому и старались убрать его.
— Они могут прийти и использовать его, прежде чем это сделаешь ты. В конце-концов они пойдут на это.
— Не с той охраной, которую я создал. Не с той ценой, которую я могу заплатить.
Александра откинула с себя расслабленное тело Хасана. И положила голову ему на грудь.
— Мы действительно сможем подойти к нему достаточно близко, чтобы он выдал тайну, которую ты хочешь получить, без того, чтобы он присоединился к нам?
— Мы должны играть им, Сэнди. Как рыбой на леске, — палец Хасана водил по ее мягкому соску, — вытащить его на поверхность, но не дать ему выпрыгнуть на свободу, — палец двинулся вверх. — Позволить ему уйти на глубину, но так, чтобы он не накопил сил для побега, — палец двинулся вниз. Играй им, тяни время. Но осторожно, — ее сосок отвердел от его прикосновений.
— Хорошо, — она оттолкнула его руку. — Мы играем с ним. А когда ты выведаешь секрет Камня? Что тогда?
— Мы используем его, как обещал Аллах.
СУРА 3. ЗА ЗАКРЫТЫМИ ДВЕРЯМИ
Кувшины на полу стоят и ждут
Одни — когда же их нальют
Другие — полные веселого вина — с тоскою ожидают
Когда же наконец их разольют.
Тамплиеры никогда не двигались строем в процессии, за исключением коронации короля — да и то только того короля, которого поддерживали. Когда королем Иерусалима короновался Ги де Лузиньян, тамплиеры маршировали.
Ярко блестящая кольчуга чужеродно смотрелась на Томасе Амнете, поскольку для него привычной одеждой были лен и шелк советника, который проводит время в покоях и решает вопросы финансов и работ. Вес стали давил на его плечи, а швы кольчуги, лишь слегка смягченные жилетом из грубой белой овечьей шерсти, впивались в ребра.