Яркий блеск стали вывел его из оцепенения: это было лезвие длиной сантиметров четырнадцать, обоюдоострое, по форме напоминающее лист. Она держала его в правой руке, как фехтовальщик, острием от себя и вниз. Другая рука с плоской ладонью была тоже вытянута вперед. Он знал, что она может неожиданно перекинуть лезвие из одной руки в другую. Она была уверена, что, как бы он ни старался, ему не удастся угадать, в какой руке окажется смертоносный клинок.
Гарден чуть не рассмеялся.
Человеку, умеющему драться на ножах, не дано понять, что мастер каратэ или айкидо следит за всеми движениями тела и любое нападение воспринимает одинаково. Он проигнорирует обманное движение, чем бы они ни было произведено — пустой рукой, босой ногой или клинком. Удар на поражение должен быть блокирован или отбит, чем бы он ни был нанесен — клинком, рукой или ногой. Сэнди могла перекидывать свое оружие сколько угодно; он не даст себя порезать.
Она водила лезвие вперед и назад, лениво выписывая в воздухе восьмерку.
Он ждал.
Она скрестила руки на уровне груди и — да — нож теперь был в левой руке.
Он безучастно ждал, держа всю ее в поле зрения.
Она выкинула правое бедро и правую руку по направлению к нему, перебросила лезвие вниз в левую руку острием наружу, крутнулась в пируэте, откинув руку назад, чтобы распороть лезвием горло.
Клинок располагался под таким углом, что любой перехват глубоко поранил бы Тома. Единственным решением было войти внутрь ее движения. Он протанцевал с ней в пируэте как партнер в танго, положив руку ей на предплечье и направляя ее размах в обход своего тела и назад. Когда рука была максимально вытянута, он сломал ее локтем, как молотком.
Сэнди взвыла.
Он снова поднял локоть и обрушил ей на затылок.
Она рухнула на ковер и замерла, все еще сжимая ручку ножа. Он выдернул нож из судорожно сжатых пальцев и отбросил его в дальний угол комнаты.
Гарден задумался.
Он мог убить ее на месте — поднять нож и перерезать спинной мозг у третьего позвонка, пока она еще беспомощна, — и это, возможно, разом прекратит весь кошмар его жизни. Но последняя ниточка привязанности и остатки благоговения, которое он испытал когда-то перед ее физической красотой, остановили его руку. Пусть кто-нибудь другой возьмет ее жизнь. Он не мог.
Можно было просто выйти из комнаты и затеряться среди низших слоев общества Босваша. Но для этого ему нужна была фора — время, несколько большее, чем те несколько минут, в течение которых она придет в себя и отправится по его следам. Надо было хотя бы связать ее и заткнуть рот. Другого выбора, пожалуй, не было.
Связать — но чем? Для начала ее же ремнем. Полотенцами в ванной. Простынями.
Он перевернул тело Сэнди и расстегнул пряжку ее широкого кожаного ремня. Когда он вытягивал ремень, из-за корсажа ее брюк выпала узкая черная коробочка, похожая на школьный пенал. Это было то самое «оружие», которое она взяла с тела мертвого тамплиера. Он засунул коробку в задний карман.
Теперь оставалось найти крепкую вертикальную стойку, к которой ее можно было бы привязать. Столы и стулья, легкие и подвижные, не годились.
Ванная предлагала минимум удобств: старомодные раздельные раковина и унитаз вместо современного гидравлического биокомплекса. Раковина далеко выдавалась из стены, сверху торчали трубы питьевой и технической воды, в внизу проходила большая сушка. Она-то и продержит Сэнди час или два.
Он перетащил ее тело в ванную, уложил лицом вниз на кафельный пол и пропустил ремень вокруг шеи. Потом он пристегнул ремень к сушке, затянув его так, что голова Сэнди приподнялась к трубе. Ремень был достаточно широким, чтобы она на задохнулась, хотя дышать ей придется еле-еле, и вообще шевелиться будет довольно трудно, покуда ее кто-нибудь не развяжет.
Гарден разорвал на полоски простыню с кровати и связал Сэнди запястья и локти сзади, как рождественской индейке. Конечно, висеть так с раненой челюстью будет мучительно, но мысль о ее страданиях мало волновала его. Он как раз обвязывал ей ноги банным полотенцем, когда она очнулась.
— 'То ты де'аешь, Том?
— Хочу убедиться, что ты больше не увяжешься за мной.
— Ты до'жен у'ить ме'я.
— Не могу.
— Поче'у? Я те'я у'ива'а. М'ого 'аз.
— Что?
Сэнди попыталась повернуть голову, чтобы взглянуть на него. Лицо сморщилось от боли — ремень впился в распухшую плоть под челюстью. Голова снова повисла.
— Кто, до'аешь был тем ст'елком?
— Каким стрелком? Что ты несешь?