— Его способности — все равно что свет свечи против небесного светила. Однако он сумел совладать с ней, воздействуя на нее в самое уязвимое время — когда она была девочкой.
— Что вы говорите! Да разве подобное возможно?
— После того как ее обнаружили в пространстве, было нетрудно с помощью детектора направлять поток месмерической энергии доктора Темплтона в необходимый отрезок ее жизни.
— И в качестве фокуса такой энергии использовали вас?
— Верно.
— Стало быть, время для вас — преодолимый барьер?
— Время есть ничто как некое пространство — или пространства — между мирами. Проникать в прошлое легче, нежели в будущее.
Хотя на сей раз на море царил штиль, меня закачало — от его слов. Я пошатнулся и хотел ухватиться за край винного ящика, но промахнулся. Мои пальцы толкнули покойника в плечо. Оно было не мягче дерева.
— Бессмысленно колотить мертвеца, — уныло сказал месье Вальдемар.
— Простите, — сказал я, — это случайность.
Мое воображение рисовало мне мучительную картинку: играющих на берегу детишек. Но еще формулируя свой вопрос, я уже знал односложный ответ на него.
— Хотите ли вы сказать, — спросил я, — что доктор Темплтон заставил Анни создать такие условия, которые повлияли бы на жизнь всех нас троих до такой степени, чтобы перемещение из мира в мир стало возможно?
— Да.
— Выходит, мерзкая алчность сознательно играла тремя жизнями — ради своих низменных интересов?
Ответа не последовало. Только тут я понял, что не произнес вслух этот последний вопрос. Громко я спросил другое:
— И все это было затеяно для того, чтобы в нужный момент Анни появилась здесь и была похищена? А конечная цель всего коварного плана — с ее помощью выследить золотодела и раскрыть его секрет?
— Да, в данный момент ее используют в качестве инструмента для поиска.
— Что вы имеете в виду, говоря «в данный момент»?
— Скоро им понадобится очень много денег. Поэтому в данный момент Анни используют как инструмент. Затем ей найдут другое применение.
— Какое именно?
— Ее сверхъестественные таланты будут отняты — и станут составной частью Великого Дела.
— А что станет при этом с ней самой?
— Ее принесут в жертву.
— Вы шутите!
— Покойники не шутят! — возразил он. — И повторяю, сэр, нет смысла бить мертвого человека! Лучше отпустите меня с миром!
— Катись в ад!
— Можно подумать, что я сейчас не в аду!
Я ощутил руку Лигейи на своем плече.
— Уйдите! — сказала она твердо.
Только тут до меня дошло, что я наполовину вытащил мертвеца из гроба и трясу его за плечо!
Вторая рука Лигейи скользнула над моим позвоночником, и я почувствовал волну тепла. Я разжал руки и дал месье Вальдемару упасть в ящик.
— Ухожу, ухожу, — пробормотал я.
Она уложила покойника как следует, прикрыла крышку и увела меня прочь.
Как бы то ни было, на следующее утро я опять стоял у открытого гроба. Ответы месье Вальдемара имели свойство порождать новые вопросы.
— Bonjour, monsieur Valdemar.
— Леди, вы говорите с заключенным пыточного дома…
— В таком случае вы не посетуете, что мы отвлекаем вас — от пыток. У Эдди новая порция вопросов.
— Да, — сказал я. — Я как-то не решался спросить вас раньше, но скажите, пожалуйста, как ваши… э-э… останки попали к мистеру Эллисону. Ведь, судя по всему, вы были во власти Гри-зуолда, и он вас использовал в своих целях.
— Однажды ночью, не очень давно, мистер Петерс и Эмерсон ухитрились выкрасть меня.
— А Гризуолд знает, где вы?
— Да.
— И не пытался завладеть вами снова?
— Теперь у него есть Анни, и я больше не нужен.
— Она может делать все, на что способны вы?
— Моей проницательностью она не обладает, зато вполне удовлетворяет его нужду в астральном сознании.
— Кстати, каким образом он нашел вас — человека в очень особенном состоянии?
— А я не был в особенном состоянии, когда он меня нашел. Я был здоров и бодр.
— То есть?
— До встречи с ним я был жив-здоров.
— Стало быть, это он?..
— Да, он.
— Вы хотите сказать…
— Он довел меня до порога смерти.
— Простите за жестокие вопросы. Я не до конца понимал все происшедшее.
— Чем просить прощения, освободите меня. Дайте мне умереть.
— Увы, не могу. Вы нам нужны.
Я отошел от гроба и потупил глаза.