— Тут не может быть двух мнений.
— И его подозрительностью можно воспользоваться… — вслух размышлял Дюпен. — Но объясните прежде, что вы имели в виду, говоря: «Моя цель отличается от цели моего покровителя».
— Он стремится не допустить сделки, дабы оградить свои финансовые интересы. А меня интересует леди, которую Гризу-олд похитил и держит пленницей. Она обладает некими особыми психическими способностями, которые Гризуолд пока использует для выслеживания фон Кемпелена, а в будущем собирается найти им еще худшее применение. У него самые зловещие планы — и в результате она может погибнуть.
— A-а! Тут замешана женщина! — Дюпен наклонился ко мне и потрепал меня по руке. — Понимаю, понимаю.
— Да, отчасти тут замешана женщина, — сказал я. — Но я бы очень удивился, если бы даже француз сумел разобраться в наших очень особенных взаимоотношениях.
— Вы до предела возбудили мое любопытство! — воскликнул Дюпен. — Прошу вас, расскажите мне все.
И я поведал ему все. Забывшись, я выпил за время рассказа целых четыре стаканчика наливки. И то, что у меня не начался приступ белой горячки, возможно, стало лишним доказательством моей правдивости.
— Да, — промолвил мой собеседник, кивая, — все это не кажется сложным тому, кто знаком с германскими философами, особенно с трудами Лейбница. Скажем, понятие о множественности миров…
— Дерьмо! — закричал Грип по-французски, перелетая с полочки над дверью на плечо Дюпена. Затем то же повторил на немецком, русском и итальянском. — Scheisse! Говно! Mierda!
— Замолчи, Грип! — приказал Дюпен. — Как я уже говорил, альтернативные уровни реальности нетрудно представить, если знать постулаты проективной геометрии Дезарга в свете незавершенных работ Гаусса по вычислению вероятностей…
Мари Роже кашлянула и встала.
— Извините меня, — сказала она, — но я жду дальнейших инструкций. Если их не будет, то я покину вас, чтобы расследовать обстоятельства покушения на мистера Перри.
— Да, и я как раз собирался предложить вам несколько линий расследования.
Мари произнесла несколько слов по-французски, и Дюпен встал. Глядя на меня и Петерса, он сказал:
— Простите меня, господа. Я должен проводить мадемуазель.
Он покинул рабочий кабинет вместе с вороном на левом плече, по пути переговариваясь с Мари Роже на французском.
— Вы понимаете все, про что он толкует? — спросил Петерс, когда мы остались одни. — Про всяких там германских философов и прочие сложные материи?
Я пожал плечами.
— Похоже, он превращает разговор в заумный диспут.
— Давайте попробуем переменить тему, когда он вернется, — сказал Петерс. — Птица по справедливости обложила его последними словами.
Когда спустя несколько минут Дюпен вернулся, ворон, успевший переместиться с его левого плеча на правое, воззрился на меня и Петерса, потом оглянулся на хозяина и громко спросил: «Где я?»
— Так вот, касательно фон Кемпелена… — быстро подсказал я Дюпену, чтоб он не занялся снова теоретизированием.
— Ну да, — сказал он, — это изобретатель так называемого шахматного автомата. Разумеется, сей автомат не более чем надувательство, ибо машина не может играть в шахматы — это процесс умственный, а не механический.
— Наверное, — согласился я.
— Скажу больше, — продолжал Дюпен, воодушевляясь, если такой автомат будет создан, он обречен всегда побеждать человека. Как только изобретут принцип создания машины, способной играть в шахматы, дальнейшая разработка того же принципа приведет к тому, что автомат будет выигрывать сперва иногда, а потом, по мере развития все того же принципа, — постоянно!
— Э-э… — вмешался я, — дело в том, что нас интересует преимущественно его алхимическое открытие.
— Ах да, простите, — согласился мой собеседник. — Алхимия — чудесная научная дисциплина. Я…
— Нам предстоит завоевать доверие фон Кемпелена до такой степени, чтобы он по своей воле признался нам хотя бы в действительном существовании своего изобретения. Как, по-вашему, лучше всего приступить к этому сложному делу?
— Хм… Я вижу несколько возможностей, — сказал Дюпен. — В жизни чаще всего срабатывают простейшие уловки. Вот и придумаем что-нибудь простенькое. Скажем… скажем… Ну, например, вы — путешественники из Америки, которые случайно увидели и узнали его на улице. Вы идете к нему домой, якобы желая побеседовать с прославленным изобретателем шахматного автомата. Чтобы не получить от ворот поворот, один из вас может предложить пари на большую сумму, что он победит шахматный автомат. Насчет денег беспокоиться не надо, потому что если эта партия на пари и начнется, то закончена не будет.