— Можно ли узнать, кого мы имели честь пригласить? — осведомился тощий предводитель пирующих.
— Меня зовут Эдгар Аллан Перри, — ответил я.
— А я — Король. Вот моя — ха-ха! — чумная свита. Присоединяйтесь к нашему пиру — будем пить и веселиться перед лицом неотвратимой смерти. Желаете череп грога?
— Спасибо, чуть позже, — сказал я. — Видите ли, я разыскиваю туннель — подземный ход, ведущий в аббатство.
— Легче прорыть новый, — буркнул старик с перевязанной ногой. — Начинайте, а мы присоединимся. Он и станет нам общей могилой.
Дамочки захихикали. Парализованный закатил глаза, чтобы показать, как ему смешно. Тот, кто назвался Королем, настойчиво постучал берцовой костью по столу, расплескав вино в черепе, который он держал в другой руке.
— Тихо! — громыхнул он.
Опираясь на кость, как на палку, тощий медленно встал, затем сделал быстрый шаг в мою сторону, указывая на меня берцовой костью, которую он держал как шпагу — и с повадкой опытного фехтовальщика.
— Вы обязаны осушить добрую порцию грога! — провозгласил он, протягивая мне череп-чашу. — Лишь после этого мы примем вас в свое общество и разрешим копать туннель, где вам вздумается. В противном случае мы окрестим вас в купели с вином — окунем с головой и будем держать, пока петух не запоет!
Я выхватил саблю из ножен.
— Фи-и! Какой моветон! — сказал тощий Король. Он повел рукой — и толстуха вдруг запела.
Петерс решил, что мне приходится совсем солоно, и, недолго думая, кинулся прямо в дверной проем. Прокатившись до половины лестницы, он прыгнул, вцепился в скелет над столом и повис на нем. Пение мгновенно прекратилось. Поднялся крик и визг. Прихвостни Короля Чумы, сами сущие монстры, были напуганы жуткой физиономией Петерса, который и всегда-то был страшен, а тут скроил такую рожу, что впору перекреститься.
Отпустив скелет, Петерс спрыгнул на стол.
— Хватит горевать, бабы! — крикнул он. — Сыпь вверх по лестнице, братва!
Король Чумы позабыл обо мне и двинулся на Петерса, угрожающе выставив массивную кость.
Петерс шагнул вперед, схватил неподъемную лохань с вином, крякнул, потянул ее вверх — успел скоситься на меня и подмигнуть — и поднял над собой. Не теряя времени я кинулся к лестнице и взлетел наверх. За моей спиной слышались вопли и плеск — это Петерс опрокинул на честную компанию лохань с вином.
Не успел я оказаться наверху, как ко мне присоединился хохочущий Петерс. Он шустро захлопнул дверь и привалил ее тяжелым гробом.
В этот момент в дом гробовщика вбежал Эмерсон. За его спиной в дверном проеме светила только что взошедшая луна. Орангутанг бешено зажестикулировал. Петерс кивнул головой.
— Лучше нам побыстрее отсюда убираться, — сказал Петерс мне. — Потешились — и будет.
Мы последовали в вечерний мрак вслед за нашим мохнатым проводником.
Конюшни постоялого двора. Очаровательная леди сидит на гробе, рядом с ней — несколько узлов и сундуков с нашим имуществом, на котором нахохлилась большая черная птица.
Я ахнул.
— Лигейя, а где наша карета?
— Пока я ходила присмотреть более или менее сохранный дом, где можно поселиться на время, возница остался один и выгрузил вещи. Я застала его, когда он скидывал последний наш сундук. Потом он сел на козлы, схватил поводья и погнал лошадей. Негодяй испугался Красной смерти.
— Он что — на прощание так и сказал?
— Нет, укатил молча, разбойник! Но после того как вы ушли обследовать деревню, он говорил, что вы, должно быть, совсем рехнулись, и предлагал мне бежать вместе с ним.
— Эдди, по дороге сюда я видел тележку, — произнес Петерс. — Можно погрузить наш скарб.
— Хорошая идея. Волоките ее сюда, — сказал я.
Мы погрузили вещи на тележку и двинулись в путь, но тут заметили далеко впереди удалявшихся от нас двух мужчин — один из них был в костюме шута.
Я собирался окликнуть их, однако Петерс дернул меня за рукав.
— Они навеселе, — сказал он. — Вишь, какие кренделя ногами выписывают!
— Ну и что?
— Напоминают тех, в подвале.
— А вдруг они не придурки? Просто нормальные жители деревни — из тех немногих, что выжили.
— Лучше пойдем потихоньку за ними и поглядим, куда они путь держат.
— Да, не стоит сразу заговаривать с ними, — согласилась Лигейя.
— Как мы пойдем за ними — с тележкой! — сказал я.
— Да они же почти в стельку, — возразил Петерс. — За ними хоть кавалерийский полк иди — все равно не заметят.