Отпустив Бертрана, он оглядел его с головы до пят. Появились новые шрамы, явно нанесенные мечом: об этом можно было судить по характеру рубцов. Тяжелая проржавевшая кольчуга Бертрана была кое-где подновлена. Белая туника, украшенная прямым красным крестом, как у тамплиеров (вскоре он познакомится с их обычаями), была покрыта заплатами. Квадратные заплаты скрывали изношенные места, прямая штопка — следы кинжала. Но все же кольчуга сослужила службу хозяину: на белой ткани туники не было ни одного бурого пятна.
«Сберегла для меня», — подумал Алоис.
Как и его кузен, тамплиер носил белую тунику, но не из грубой шерсти, а из мягкой прохладной льняной ткани. Как и у Бертрана, у него был капюшон из стальных колец, только кольца эти были легкими, из тончайшей проволоки дамасской работы.
Алоис отступил на шаг и сделал знак стоявшему у входа сарацинскому мальчику. Одеяние слуги из тонкого льна, его сапожки из антилопьей кожи и тюрбан из чистого хлопка свидетельствовали о богатстве хозяина. Мальчик торопливо зашуршал метлой возле Бертрана.
Алоис пнул его:
— Воды и тряпок! Убери эту грязь из моих покоев! И зажги сандаловых палочек, дабы освежить воздух!
— Да, господин! — Мальчик выбежал.
— Итак, Бертран, чем могут служить тебе тамплиеры Антиохии?
— Епископ велел мне во искупление грехов совершить деяние на Святой земле. Но мне хотелось бы славы.
— Славы Господней, разумеется?
— Разумеется, кузен. В том-то все и дело. Чтобы доплыть до безопасной гавани… Путешествие оказалось слишком дорогим… А еще — банды язычников… Вот почему я потерял в пути почти все, что имел.
Алоис улыбнулся — мягко и вкрадчиво, похлопал кузена по плечу и усадил в кресло из ливанского кедра. «В конце концов, шерстяной плащ не такой уж грязный…»
— Сколько людей было у тебя вначале?
— Сорок рыцарей, яростных и неустрашимых, как берсеркеры.
— Обоз?
— Лошади, оружие, доспехи, провиант, вино, телеги для добычи. — Бертран усмехнулся. — Грумы и лакеи, повара и поварята да еще случайно подвернувшиеся девки.
— И что осталось?
Улыбка Бертрана угасла.
— Четверо рыцарей, шесть лошадей, одна телега. Девок мы отдали пиратам в обмен на собственные жизни.
— Ну что ж, кузен, Если я не ошибаюсь, ты все-таки сохранил меч и кольчугу. Ты можешь поступить на службу к Ги де Лу-зиньяну после того, как его коронуют в Иерусалиме. Или, если пожелаешь, можешь присоединиться к Рейнальду де Шатийону, нашему герцогу. Это принесет тебе славу.
— Но я обещал епископу Блуа совсем другое. Я должен сам продумать и осуществить эту битву, битву во славу Господа нашего Иисуса Христа!
— С четырьмя рыцарями, без должного снаряжения? Да, нелегко…
— Я думал, ты поможешь.
— Я? Каким образом?
— Одолжи мне рыцарей.
— Рыцарей Храма?
— Ты же здесь глава над всеми.
Алоис поджал губы.
— Все мы братья во Христе в нашем Ордене. Я всего лишь слежу за порядком в этой обители. Не более того.
— Но ты же можешь убедить своих братьев.
— Последовать за тобой?
— Да, во славу Господню.
— Конкретнее?
— Освободить Гроб Господень!
— Ха, ха. Мы, христиане, уже владеем Иерусалимом, кузен. Голгофа, Гроб Господень, храм Соломона… Что еще хотел бы ты освободить во искупление грехов?
— Ну, я…
— Послушай! Что у тебя есть ценного?
— Ну… Ничего… Только то, что при мне.
— А дома?
— Моя фамильная честь. Герб, более древний, чем герб Карла Великого. Доход с семидесяти тысяч акров превосходной земли, недалеко от Орлеана, пожалованный старым королем Филиппом в год его смерти.
— Ничего, что принадлежит тебе?
— Жена…
— Ничего действительно ценного?
— Земельное угодье.
— Сколько акров?
— Три тысячи.
— Чистое и без долгов?
— Оно досталось мне от отца.
— Ты готов предоставить их в качестве коллатераля?
— Коллат… чего? — переспросил рыцарь.
— Залога. Орден одолжит тебе денег, на которые ты наймешь рыцарей и купишь лошадей, оружие, провиант. В обмен ты пообещаешь вернуть долги с процентами.
— Грех стяжательства!
— Такова жизнь, кузен.
— И сколько я получу?
— Полагаю, Орден мог бы предложить тебе тридцать шесть тысяч пиастров. Это тысяча двести сирийских динаров.
— А это много?
— В пятьдесят раз больше, чем потребовали за убийцу сарацинского султана. Подумай об откупных, которые мы, тамплиеры, и другие ордена получили, когда Генрих Английский устранил Бекета, простого монаха. А тут — убийство султана!