Мужчина покатился, как мяч, спасаясь от потока воды и осколков стекла.
Том резко повернулся, но нападавший ударил его ногой по руке. Акустический нож скользнул из онемевших пальцев. Луч поджигал все на своем пути — диванные подушки, книги, портьеры. Ткань на рукаве Тома расплавилась и прикипела к коже.
Он вскрикнул от боли — в то же мгновение незнакомец оказался перед ним. Лезвие прошло всего в двух сантиметрах от горла, но затем последовал удар коленом в пах.
Этот удар достиг цели.
Том согнулся пополам, поскользнулся на мокром ковре и упал.
Нападавший, сверкая глазами, занес нож для завершающего удара.
Чирр-свип!
Глаза, блестевшие в свете пламени, закатились. Нож выпал. Руки незнакомца потянулись к горлу, к прорезавшей белую кожу тонкой линии. Хлынула кровь. Незнакомец судорожно дернулся и пошатнулся. Кровь, хлынувшая из горла, залила лицо. Тело неуверенно качнулось: вправо-влево. Сначала ноги вальсировали, словно пытаясь найти точку опоры. Потом замерли. Тело завалилось направо и рухнуло лицом вниз.
За упавшим стоял другой человек. В руках он все еще держал два деревянных брусочка со специальными отверстиями, через которые была продета жесткая проволока, обернутая по спирали другой, более тонкой. Фортепианная струна. Том узнал ее.
Он в недоумении уставился на орудие казни и на человека, оное державшего.
— Я Итнайн. — Спаситель застенчиво улыбнулся. — Сосед. По коридору.
— А? — Гарден вытянул ноги, стараясь унять боль в паху.
— Я услышал шум драки и пришел посмотреть.
— Ага. Где девушка? Сэнди?
— Я здесь, Том. Я не знала, что… — Она вошла в комнату, осторожно обходя лужи и обгорелые пятна на полу.
— С тобой все в порядке?
— Да. Я ведь ничем не могла здесь помочь, правда? Поэтому я и осталась снаружи.
— Ты предупредила меня.
— Слишком поздно. Я заметила его, лишь когда он оказался напротив тебя.
Гарден повернулся к своему спасителю:
— Я обязан вам жизнью.
— Не стоит благодарности. Это моя профессия.
— Профессия? — Гарден приподнялся на локтях. — Не понял.
— Я был солдатом палестинской армии. Коммандос.
— И как оно вышло, что у вас оказался наготове этот обрывок фортепианной струны?
— Старая привычка. На улицах не всегда безопасно, даже в столь прекрасном городе, как этот.
— Да, боюсь, что так.
— А теперь — примите мои извинения, я должен идти на работу,
— А как насчет закона… Здесь же убит человек!
— Человек, который пытался убить вас, — это ваши трудности,
Не сказав больше ни слова, палестинец поклонился и направился к выходу. Гарден жил в этом доме меньше недели, но был уверен, что никогда прежде не видел этого мистера Итнайна. Он было собрался окликнуть его, но тот уже ушел,
Пока Гарден пытался прийти в себя, Сэнди занялась комнатой. Она загасила дымящиеся книги и занавески, нашла акустический нож и принесла его Гардену. Прибор вышел из строя: батарейки сели.
— И что мы будем делать с этим? — поинтересовалась Сэнди, дотронувшись до мертвого тела носком туфельки.
Ка-чинк,
Звон металла удивил Гардена. Он подтянулся поближе и, стараясь не касаться кровавой линии вокруг шеи, расстегнул длинный плащ. Блеснул воротник из тонких стальных колечек.
— Да на нем кольчуга!
— Это могло защитить его от твоего ножа? — спросила Сэнди,
— Наверное, кольчуга рассеивает энергию и, уж конечно, предохраняет от обычного кинжала.
— Интересно, у него есть какие-нибудь документы?
Гарден дернул за плащ, повернул и осмотрел тело — ничего: ни бумажника, ни документов.
— Только кастет.
Том потянулся и застонал от боли в позвоночнике.
— Все еще болит? Позволь-ка мне. — Сэнди повернулась и вышла, кокетливо обходя лужи,
Гарден откинулся на диванные подушки.
Через минуту она вернулась со стаканом воды и двумя таблетками.
Сэнди дала ему лекарство, и Том, не глядя, проглотил его. Когда она протянула ему стакан, Том чуть не выронил его: будто электрический разряд прошел вверх по руке и вонзился в нерв — правое плечо, левый пах и дальше вниз, к ступне, через все тело. Боль прошла также быстро, как и возникла, но воспоминания о ней долго будут приходить к нему во сне. Недоумевая, Гарден приписал это последствиям удара в промежность.