Тиффани вытащила несколько изогнутых щипцов, выбирая подходящие. Пока Том держал крышку ящика со льдом, она пристраивала щипцы, чтобы захватить двадцатикилограммовый блок. Все это время ей приходилось выгибать спину, чтобы не коснуться кожей замороженной металлической окантовки. Когда Тиффани удалось захватить блок, она крепко сжала одну ручку и кивком указала Тому на другую. Они оттащили блок к бассейну.
— Мы будем буксировать его?
— Нет, если только у тебя есть знакомые, которые предпочитают коктейль с хлором. Подержи пока, а я подтащу пианино.
Тому пришлось взять обе ручки щипцов и широко расставить ноги. В теплой влажной атмосфере холодные испарения ото льда поднимались прямо к промежности. Он почувствовал озноб.
Тиффани подтащила пианино к бортику бассейна, наслаждаясь очевидным дискомфортом Тома.
— Опускай прямо в центр, в корзину, иначе он перевернет этот ящик и нам придется оплатить все спиртное.
Гарден глубоко вздохнул, поднял блок, перенес его через бортик, обо что-то слегка стукнув, и медленно опустил — не бросил — в приготовленную корзину. Пианино просело на шесть сантиметров.
— Для первого раза неплохо. Но впредь держи его подальше от моих волос.
— Да, мэм.
— Умница. Уже появляются первые посетители. Так что тебе лучше пойти на свое место и начать игру.
Как и было условлено, Александра вошла в казино на берегу ровно в восемь и подошла к третьему столу слева. Хасана не было. Некоторое время она наблюдала, как американец в белой кожаной куртке шесть раз ставил по тридцать тысяч долларов, каждый раз удваивая выигрыш, а потом все потерял. С последним поворотом колеса исчезли его последние деньги.
Александра не сомневалась, что колесо жульническое. Но чтобы обман был столь очевидным, такого она еще не видела.
— Здесь ваши деньги в опасности! — промурлыкал в ухо знакомый голос, едва различимый на фоне окружающего шума.
— Не беспокойтесь, мой господин. Но меня удивляет, почему вы выбрали это место.
— Божий ветер дует мне в спину.
— Вашей организации нужны деньги?
— На то есть богатые американские арабы, полагающие, что их пожертвования помогут избавить Святую землю от неверных. Что мне нужно, так это оправдание для уже имеющихся денег.
— Палестинский плейбой в Атлантик-Сити?
Он едва заметно улыбнулся.
— Тебя могут принять за перса в изгнании или за богатого египтянина, — продолжала она, поддразнивая.
— Я человек со множеством лиц.
— И множеством целей. Зачем ты позвал меня?
Вокруг опять поднялся шум. Это поздравляли случайно выигравшего. Александра с Хасаном присоединились к аплодисментам.
— Вы с Гарденом болтаетесь здесь. В этом плавучем борделе. Почему?
— Это его идея.
— Ты что, сама не способна развлечь его?
Александра фыркнула:
— Он хочет заработать деньги. У него нет денег на поездку.
— Ты могла бы их предложить.
— Предлагала. Но он гордый, хочет сам платить за все. Я не могу его торопить, не вызвав подозрений. Если я начну давить на него, он это почувствует.
Хасан прикрыл лицо, заслоняясь от вспышки фотографа. Он ответил из-под руки:
— Ты же знаешь, есть график.
— У Гардена свой график, — шепнула она ему в затылок. — Либо он должен быть уверен в том, что путешествие — его идея, либо можешь надеть ему мешок на голову и похитить.
— Похищение предусмотрено на соответствующей стадии. Его тело без мозга для нас бесполезно.
— Тогда позволь мне вести дело самостоятельно.
— В борделе?
— Удовольствие и боль оказывают должное воздействие.
— Особенно боль.
— Садист! — Александра тихонько показала ему кончик языка, чтобы никто не видел.
— Возможно. Подготовь его. И доставь вовремя в нужное место.
Хасан отошел в сторону.
— Но куда?.. — Ее вопрос повис в воздухе.
Элиза: Доброе утро. Это Элиза 774, дежурная.
Гарден: Я хочу поговорить с Элизой 212. Это Том Гарден.
Элиза: Соединяю… Да, Том. Спасибо, что вызвал меня. Для тебя не слишком поздно?
Гарден: Не особенно. Я снова работаю — если это можно назвать работой.
Элиза: Я не понимаю.
Гарден: Я работаю в «Холидей-холл» в Атлантик-Сити.
Элиза: Извини, пожалуйста. Провожу обработку… Я не знала, что в этом заведении есть пианино.
Гарден: А там его и нет — только клавоника. Но они хотят, чтоб я на ней играл. В промежутках между приятельскими ныряниями, ощупываниями и щипками. Я весь в синяках. Думаю, они вывихнули мне палец.