А тут еще эти шейхи Сабастин и Рас-эль-Айна с их болтовней…
Саладин пришел в эту страну со своим войском, чтобы изгнать франкских захватчиков во имя Пророка и обрести славу. Не для того он здесь, чтобы заботиться о тщеславии богатых купцов и старейшин племен, которые хотели преломить хлеб с неверными.
— И что сказал еще этот норманн? — со вздохом спросил Саладин.
— Он сравнил Пророка с распутником!
— Он запятнал святое имя Хадиджи!
— А может, это нечестивое оскорбление — следствие незнания франкского языка? — поинтересовался Саладин.
— Оскорбление было нанесено умышленно, господин.
— И в чем же оно состояло?
— Он предложил возглавить поход в Медину и осквернить могилу Пророка.
— Он слишком много выпил.
— Он был трезв, господин.
— Он смеялся над нами, господин.
— И другие смеялись вместе с ним, господин Саладин.
Саладин сделал знак помолчать. Действительно ли франки столь сильны, чтобы решиться на такое безумие? Ограбить караван, захватить город — да, для этого сил у них достаточно, если, конечно, учесть еще и полукровок. С другой стороны, франки засели в укрепленных городах и каменных замках. Они передвигаются по дорогам в полном вооружении, с авангардом, флангами и арьергардом, и равно перед каждым путешествием причащаются, предавая себя в руки Господни. Войска Саладина добились своего в этих землях.
Рейнальд де Шатийон расхвастался, разогретый вином.
Такой поход невозможен. Эти глупцы восприняли всерьез слова Рейнальда. Мудрый человек пропустил бы такое мимо ушей.
Но, с другой стороны, оскорбление нанесено на публичной церемонии, на коронации. А это уже повод для дипломатического конфликта. Он, Саладин, может призвать на помощь весь исламский мир. Ни один защитник веры в этой несчастной стране, поделенной между аббасидами из Багдада, турками-сельджуками и египетскими айюбидами, не имеет здесь такого веса, как он. Если Саладин воспримет оскорбление всерьез, весь ислам должен будет присоединиться.
А при поддержке всего ислама, объединенного в священной войне против христиан, он, Саладин, может добиться желанной победы. И христиане, в лице Рейнальда де Шатийона, сами дали ему повод. То, к чему не могли привести девяносто лет вооруженных конфликтов и резни, спровоцировала одна-единствен-ная фраза пьяного дурака.
— Ваша честность убедила меня, — сказал наконец Саладин. — Оскорбления Пророка и его верной жены зашли слишком далеко. Они должны быть наказаны огнем и мечом.
— Да, мой господин, — хором ответили шейхи.
— Весной, во время их праздника смерти и воскресения Пророка Иисуса ибн Иосифа, весь ислам поднимется на священную войну против Рейнальда де Шатийона, а значит, и против всех христиан. Мы должны изгнать их из этой земли за дерзкие речи.
— Благодарим тебя, господин.
Он повернулся к визирю, ожидавшему у входа:
— Мустафа. Поищи законников. Пусть выслушают этих двоих и составят декрет о джихаде против Рейнальда де Шатийона, провозгласившего себя князем Антиохии. Это должен быть приказ всем правоверным об изгнании Шатийона из страны. Те христиане, которые будут помогать ему, также преследуются, несмотря на прежние обещания и права гостей.
— Да, господин.
— Весь базар гудит новостями, сэр.
Томас Амнет удивленно поднял брови, но ничего не сказал. В одной руке он держал пестик, другой с каждым движением пестика поворачивал ступку на четверть оборота. При каждом сороковом обороте Амнет добавлял щепотку селитры, на ноготь большого пальца толченой коры хинного дерева и простой перец.
— Говорят, это будет война до последнего. Саладин созывает всех правоверных. Не только своих египетских мамелюков, но и аравийских конников, которые сражаются с вами, франками…
— Ты сам наполовину франк, Лео.
— С нами, франками. И еще он приказал туркам-сельджукам и аббасидам прислать свои войска.
— Не слишком ли это много?
— Он намерен изгнать всех франков… всех нас из Святой земли за оскорбление, нанесенное костям Пророка Рейнальдом де Шатийоном.
— А что ассасины? Они тоже примут участие?
Лео скорчил презрительную гримасу:
— Ну что вы, мессир Томас! Они ж не воины. Нет. Это всего лишь секта.
— И поэтому они не столь благородны, чтобы участвовать в сражениях?
— Вы не сможете с ними сражаться, мессир. Вот и все. Они дерутся не по правилам: ножами и удавками.