— Как трусы в темноте, так?
— Да, сэр.
— Для прямой кавалерийской атаки они не подходят. — И Амнет снова принялся за дело.
Мальчик с подозрением посмотрел на него:
— Вы надо мной смеетесь?
— И не думаю. Что еще говорят на базаре?
— Что всех франков изгонят отсюда к середине лета.
— Боюсь, что для этого больше понадобится всадников, чем есть у Саладина. Не важно, кто придет к нему на помощь.
— Говорят, у него сто тысяч воинов. И по крайней мере двенадцать тысяч рыцарей.
Широкий конец пестика чиркнул по ободку ступки, и ритм сбился. Амнету понадобилось два раза стукнуть им, чтобы снова войти в ритм.
Он хорошо знал, каковы силы тамплиеров, и имел некоторое представление о том, чем располагает Орден госпитальеров. Христианские правители по всей стране тоже не беззащитны. Но все вместе это не составит и одной пятой сил Саладина.
— Ты наслушался на базаре страшных сказок, Лео.
— Да, мессир Томас. А что вы смешиваете?
— Это для тебя, Лео. Хорошее зелье от любопытства.
Юноша понюхал смесь:
— Фу!
Королю Ги приятно было смотреть на взмокшего Рейнальда де Шатийона. Сначала де Шатийон вбежал в зал аудиенций, чуть не поскользнувшись на гладком полу. Колени его дрожали, туника была изорвана, привычная насмешливая улыбка куда-то исчезла. Рейнальд был в панике.
Да, удивительно приятно было видеть человека, почитавшего себя выше всех — даже выше короля! — столь испуганным и растерянным.
— Мой государь Ги! — Голос Рейнальда дрожал. — Сарацины ополчились против меня.
Ги де Лузиньян выдержал подобающую паузу.
— Они сражаются с нами со всеми, Рейнальд. Каждый сарацин, способный держать меч, неизменно ищет стычки с франком. Почему ты решил, что чем-то выделяешься?
— Сам Саладин издал декрет, в котором обвиняет меня в преднамеренном богохульстве. Они жаждут джихада.
— А ты что, богохульствовал, Рейнальд? — Ги наслаждался.
— Никогда, по отношению к Господу и Спасителю нашему.
— Добрый христианин, верно?
— Я защищал веру словом и делом. Мне и в голову не приходило, что Саладин сочтет за оскорбление случайно брошенную фразу. — Рейнальд пожал плечами — жест, который никак не сочетался с его недавней истерикой. — Я, бывало, насмехался над неверными. Разве я могу все припомнить? — Внезапно он заговорил вкрадчиво, очень вкрадчиво: — Однако удар, направленный против меня, направлен против всех христиан, находящихся здесь, на Святой земле. Даже против короля…
— Я читал этот декрет. — Ги демонстративно зевнул, скрывая растущее ликование. — Там особо отмечается, что христиане, которые будут укрывать или поддерживать тебя, становятся такими же, как ты. Если мы отдадим тебя Саладину…
— Я уверен, мой государь понимает, что, если король отдаст сарацинам лучшего своего подданного и верного защитника, он будет ославлен по всей Франции как дурак и подлец, попадет под папское отлучение, а может, даже и восстановит против себя войско.
— Хорошо сказано, князь Рейнальд.
— Но король, который поднимет эту опрометчиво брошенную перчатку, который защитит и поддержит вассала, связавшего свою жизнь с жизнью этого короля, — такой король заслуживает звания «Защитника Креста». Такой король прославится во всем христианском мире — от Венгрии до западного побережья Ирландии. Такой король навсегда останется в памяти людей.
Ги погрузился в блаженные грезы. Но ненадолго.
— Известно ли тебе, какое войско собрал Саладин? Более десяти тысяч рыцарей. И сотня тысяч обученных йоменов.
— Слухи превращают десятки в тысячи, — усмехнулся Рей-нал ьд.
Ги несколько растерялся:
— Он хорошо знает свои силы.
— Сарацинские рыцари? Мы бились с ними сотни раз. Легкие доспехи и игрушечные мечи. Кольчуга, которую меч рассекает, как сеть. Шлемы и нагрудники, которые можно проткнуть кинжалом, — тонкая работа, золото, эмаль, — но ничего такого, что не подвластно мечу доброго норманна или даже лангедокского рыцаря. Большинство сарацинских воинов сражаются в льняных одеждах, с тюрбанами на головах. Потряси перед ними мечом, и они тут же разбегутся.
— Но у меня слишком мало воинов, чтобы противостоять Саладину.
— А тамплиеры? А госпитальеры? Они подчиняются вам. Конечно, антиохийцы выступят в мою защиту. Каждый француз и большинство англичан, которые пришли в эту страну, знают, как держать меч. Мы можем выставить несколько десятков тысяч. Этого достаточно.