Гарден: Какое отношение это имеет к моим снам?
Элиза: Сны, deja vu, галлюцинации, ясновидение — все это узорная пелена, которой рассеянный ум пытается смягчить непредвиденность опыта. То, что ты уже видел в действительности, ты можешь впоследствии вспомнить и обдумать и, в конце концов, увидеть во сне.
Гарден: Но эти сны не имеют ничего общего с реальностью! Это jamais vu, то, что никогда не видел.
Элиза: Реальность, как любил говорить мой первый программист, — это многоцветное покрывало. Тысячи синапсов образуют почти случайный узор — вот что такое реальность. Гарден:…Почти случайный?
Элиза: Расскажи мне свой сон, Том. Последний сон.
Гарден: Ладно. Мне кажется, его спровоцировало вот что. Я играл в солдатском клубе, перед пилотами, которые во время войны участвовали в боевых действиях в Сен-Луи и Рио-Гранде. Я импровизировал на тему одного их марша — наполовину английского, наполовину испанского — о втором взятии Аламо. Внезапно между двумя клавишами словно блеснул металл. Это был блеск клинка, рассекающего воздух.
— Это подлинник, лейтенант, — сказала Мадлен Вишо, не выходя из-за прилавка. — Я продаю только подлинники, чье происхождение доказано.
Мадам Вишо неплохо бы смотрелась, подумал лейтенант морской пехоты Роджер Кортней, если только ее нарядить. Убрать белую блузку в оборочках и тускло-серую юбку из тафты, какие носили в десятые и двадцатые годы, когда во французских колониях одевались по парижской моде девяностых. Надеть на нее что-нибудь более модное, лучше всего — азиатское, например, яркое узкое шелковое платье с разрезом до бедер, как носят сайгонские девушки в барах. На такой женщине, как мадам Вишо, с ее формами, светлыми волосами и почти нордическим типом лица, это смотрелось бы просто…
— Это подлинник эпохи Наполеона, лейтенант. Офицерская модель, копия римского «гладиуса» — короткого колющего меча.
Кортней сделал несколько пробных взмахов плоским кинжалом. Он попытался покачать его, чтобы определить центр тяжести, как учили на уроках фехтования. Отцентрован кинжал был неправильно. Широкое лезвие, острое, почти как охотничий нож, покачавшись, упало налево. Словно хотело рассечь Роджеру колено. Это ему почти удалось.
— Что-то здесь не так.
— «Гладиусы» были созданы для невысоких мужчин, — сухо, как учительница, сказала Мадлен. Кортней подумал, что, если бы он порезался, Мадден этого даже не заметила бы. — В наше время, когда мужчины стали крупнее, кому-то это оружие может показаться неподходящим.
— Как бы то ни было, я ищу несколько более…
— Попробуйте «гейдельберт», четвертый слева на последнем столе. Это дуэльный клинок, шпага более современная.
— Современная? Так…
Кортней поднял длинный стальной хлыст, у основания не толще его мизинца. Эфес был защищен плоской корзинкой из стальных пластинок. На рукояти какое-то украшение…
— Ого! Бриллианты?
— Горный хрусталь, лейтенант. Это благородная шпага, со скромной отделкой.
Он сжал украшенную кристаллами рукоятку и поднял шпагу, длинную и гибкую. Отойдя в проход между столами, занял позицию en garde. Сталь была достаточно упругой и не прогнулась, когда Роджер поднял клинок. Он попытался уравновесить шпагу, и это ему сразу же удалось. Баланс был идеален.
Кортней вскинул шпагу в салюте и — ах! Острая грань кристалла впилась ему в руку, расцарапав большой палец.
— Что случилось? — спросила мадам Вишо.
— Порезался, — растерянно ответил он, облизывая ранку. Палец кровоточил что-то слишком сильно. Кортней отстранен-но подумал об экзотических грибках и бактериях, которых, несомненно, полным-полно в такой влажной стране, как Вьетнам.
— Вы, американцы, порой ведете себя прямо как дети. Если вы порезались шпагой, лейтенант, я не несу за это ответственности.
Но Кортней пропустил ее слова мимо ушей. Он рассматривал кристаллы на рукоятке, отыскивая следы грязи, которые могли бы ему что-то объяснить. Вот оно! Грань была запачкана чем-то бурым, похожим на засохшую кровь. Очевидно, этот проклятый кусочек стекла много лет назад подобным образом нашел другую жертву.
Кортней последний раз лизнул палец и левой рукой положил шпагу на стол.
— Покупаете, лейтенант?
— Я подумаю… А сколько стоит римский меч?