— Сорок тысяч донгов.
— Это будет — ага — четыреста баксов! Слишком дорого для безделушки, которой можно только украсить гостиную.
— Я продаю только дорогие вещи, лейтенант.
— Ну что же, может быть, в другой раз, мэм.
— Как угодно. Пожалуйста, прикройте дверь поплотнее, когда будете выходить.
— Да, мэм. Спасибо.
Тяжелое «твок-твок» вертолетного винта разбивало воздух вокруг кабины и отдавалось в шлемофоне Кортнея. Внизу за бортом темным пологом колыхались джунгли.
Три подразделения его взвода разместились в вертолетах, хотя куда проще было бы проехать тридцать километров до Ку Чи в грузовике. Но грузовики подвергались постоянной опасности нападения, даже на улицах Сайгона, где крестьянские парни на велосипедах везли за плечами невинный на первый взгляд груз, похожий на мешок риса или бочонок пива. На вертолет можно было напасть только при взлете или при посадке, когда солдаты выпрыгивали из кабины.
Смерть ждала повсюду.
Кортней прокрутил в уме схему Посадки. Поливая все вокруг пулеметным огнем, четыре вертолета, по двое, зайдут на пересохшее рисовое поле. Он надеялся, что лопасти поднимут достаточно пыли, чтобы помешать тем, кто, возможно, скрывается за дамбами, прицелиться поточнее. Немного пыли за воротником все-таки лучше, чем круглая дырочка в голове.
Они приземлились и, подгоняемые волнами воздуха, бросились под защиту деревьев. Вчера это было бы неразумно, ибо кроны деревьев были излюбленным укрытием северовьетнамских автоматчиков. Но не сейчас. Из приказа Кортней знал, что среди этих деревьев расположен командный пункт его полковника — или по крайней мере был расположен в 6.00 сегодняшнего утра.
Когда из кустарника высунулась белая рука и махнула влево, он понял, что американцы еще удерживают этот участок леса.
Оставив своих людей в пологой низине, он отправился на КП вслед за майором, у которого стрелки на форменных брюках были отутюжены, словно лезвия ножей, а блеска начищенных ботинок не мог скрыть даже слой красной пыли.
Командный пункт расположился в восьмиместной палатке, установленной на твердой как камень почве. Растяжки были привязаны не к колышкам, а к булыжникам. Полковник Робертс стоял у входа, склонившись над походным столом, на котором лежала топографическая карта. Когда Кортней с майором приблизились, он поднял голову.
— Майор Бенсон, вернитесь и проинструктируйте людей лейтенанта, чтобы соблюдали тишину.
— Есть, сэр. — Майор кивнул и удалился той же дорогой, что и пришел.
Кортней отсалютовал полковнику и застыл по стойке «смирно». Его форма была в разводах от пота и грязи. Зеленый нейлон ботинок не знал щетки уже несколько дней.
— Вольно, лейтенант. Мы не на базе.
— Да, сэр. То есть нет, сэр.
— Как по-вашему, сколько северовьетнамских солдат находится в этом секторе?
— Во всем районе Ку Чи, сэр? Или только в нашем секторе?
— В радиусе трехсот метров отсюда.
— Ну, судя по тому, сэр, что наши люди рассеяны по территории и до сих пор не было перестрелки, я полагаю, противник отсутствует.
— Да что вы говорите, лейтенант? А если бы. я сказал вам, что, согласно разведданным, вчера на 18.00 в радиусе трехсот метров располагались штаб батальона СВА и пять подразделений регулярной армии?
Кортней обвел взглядом мирные деревья, буйные заросли кустарников, слежавшуюся грязь, потревоженную только американскими ботинками.
— Тогда бы я сказал, полковник, что, возможно, они все вымерли.
— Они на месте, лейтенант. По крайней мере по нашим сведениям.
— Прошу прощения, сэр, может, в таком случае вам лучше отойти в тень?
— Не смешно, лейтенант. Ну а если отнестись к моим словам более серьезно, что тогда?
— Если только вас не обманывают, сэр, то я бы сказал, что Чарли и его Старший Брат либо научились летать, либо зарываться в землю, как кроты.
— Очень хорошо, сынок. Посмотри внимательнее на эту карту. Крестиками помечены некоторые аномалии, замеченные моими людьми в зарослях.
— Аномалии, сэр?
— Кротовые норы.
— Да, сэр. Если мне будет позволено спросить, зачем вы все это рассказываете?
— Я хочу, чтобы ваш взвод имел честь первым спуститься в эти норы и… доложил мне, что вы там обнаружите.
— Да, сэр. Спасибо, сэр.
Кортней разглядывал правильную окружность дыры в земле, плотно прикрытой люком из тяжелых досок.
Люк был достаточно крепок, чтобы выдержать обстрел из пушек или гранатометов, словом, все, кроме прямого попадания артиллерийского снаряда. Петлями служили четыре полоски, вырезанные из старого протектора. Они, словно четыре пальца, были прибиты гвоздями к люку. С другой стороны полоски были зарыты в землю и закреплены бамбуковыми колышками. Маскировкой служили вырванные с корнем кусты, высохшие, почерневшие и почти полностью скрывавшие люк. Но местным растениям, привыкшим укореняться на тончайшем слое почвы, было достаточно пыли, что припорошила доски. Стоит пройти небольшому дождю, и люк будет скрыт полностью.