Требовалось придумать что-то менее радикальное. И как можно быстрее.
Том ощупал дранку у нижнего края дыры. Те щепки, что держались слабо, он выдергивал и складывал ниже по склону крыши. Те, что покрепче, заталкивал глубже в переплетение дранки и планок. Его пальцы танцевали, дергая, ощупывая. Ладони равномерно поднимались и опускались, словно молоточки. Глаза и руки действовали синхронно, как у запрограммированной машины: оценивали состояние каждой щепки, закрепляли ее или откладывали в сторону. Работа шла все быстрее и быстрее, слишком быстро, чтобы вовремя заметить ржавый гвоздь, зацепившийся шляпкой за самый край дранки — заметить прежде, чем тот упал.
Если бы Гарден наклонился, чтобы поймать гвоздь, он непременно рухнул бы следом, потеряв равновесие на узкой перекладине. Том замер, отсчитывая секунды.
Две.
Три.
Четыре.
Дзинь! Гвоздь ударился о деревянный пол и откатился в сторону.
Сейчас все они вернутся в дом, посмотрят наверх, увидят его среди стропил и примутся палить.
Еще две секунды, и они будут здесь. И тогда через три секунды горячие пули вопьются ему в ноги и в спину.
Еще секунда.
Ничего.
Том Гарден наконец вздохнул. Он окончил работу: теперь ни одна щепка не отвалится и не упадет, пока он будет выбираться наружу (если только вся крыша не проломится под ним).
Проблема заключалась в том, как перекинуть ногу через край дыры, балансируя на двухсантиметровой перекладине. Стоя лицом к скату, это невозможно.
Гарден повернулся к центральной балке и уперся в нее руками. Твердо стоя одной ногой на перекладине, он начал отводить другую назад, согнув колено так, чтобы не задеть нижний край дыры. Когда носок ботинка нащупал поверхность крыши, Том стал вытягивать ногу, пока она не прижалась — носком, коленом, бедром — к скату. Только тогда он перенес тяжесть тела на ладони, упирающиеся в балку, и на вытянутую ногу.
Медленно выдохнув, Гарден оторвал ногу от перекладины и, согнув, завел ее назад, на твердую поверхность крыши. Теперь он лежал поперек дыры, опираясь ногами о скат, а руками о балку. Напряжение разрывало мышцы плеч и живота, в поясницу будто впились раскаленные ножи.
Он начал отталкиваться руками от балки, одновременно сползая на бедрах по крыше и тормозя носками. Когда руки уже едва касались балки, Том осторожно отвел их и уперся в крышу по обеим сторонам дыры, нащупав крепкие щепы и перенеся всю тяжесть на них. Сантиметр за сантиметром он передвигал ноги вниз и руки назад, пока над дырой не остались лишь грудь, шея и голова. Тогда он повернулся на бок, отодвинулся от дыры и пополз на четвереньках к краю крыши.
Вокруг никого.
Ни с той, ни с другой стороны.
Гарден перелез через край и, пружинисто оттолкнувшись, спрыгнул вниз.
Как только носки и ладони коснулись мягкого песка, он дважды перекувырнулся в броске айкидо, чтобы ослабить удар.
Куда идти: к фасаду дома или назад?
Фасад выходил на океан, но что проку в океане, когда нет лодки. Кроме того, не исключено, что Сэнди со своими людьми все еще бродит там, изучая следы турбинного катера. Их собственные автомобили должны бы стоять со стороны дороги.
Тихонько подкравшись, Гарден выглянул за угол. Стена дома, дорожка, пристройки и дюны, закрывавшие дом от дороги, — все пряталось в длинной тени.
Передвигаясь медленно и осторожно, Том дошел до края тени и скользнул в ложбину между двумя дюнами. Он держался тенистого склона, поминутно оглядываясь в надежде первым заметить приближающегося противника.
Но никого не было.
Одолев метров сто между дюнами, Гарден свалился в узкой полоске тени среди зарослей камыша и заснул.
Прислонившись к крылу своего «Порше» и наслаждаясь резким ароматом латакийской сигары (подарок из Турции), Хасан разглядывал отряд ассасинов, который возглавляла Александра. Двоих не хватало.
— Где он?
— Он… ускользнул.
— Дом был окружен?
— Да, все время перестрелки.
— И внутри его не обнаружили?
— Дом — как раковина, абсолютно пустой. Я осмотрела все. Его не было.
— Может, он чародей?
— Я говорила тебе, он становится хитрее.
— Хитрее тебя?
Александра скривилась:
— У него не так много вариантов, и он вполне предсказуем. Он обнаружит себя. Подождем немного.
— Что с пеленгатором?
Она молча показала стеклянную пластинку: солнце играло на звездчатой трещине. Прочное, закаленное стекло отразило пулю, которая предназначалась женщине, но дисплей погас.