— Как-нибудь в другой раз, Сэнди. — Завязав ей ноги, он взял полотенце для рук и начал скручивать его в жгут.
Она смотрела на него с ненавистью и нескрываемой угрозой.
— Придется заткнуть тебе рот. Я знаю, у тебя несколько зубов выбито, и мне жаль причинять тебе боль.
— Не вол’уйся, — промычала она, все еще следя за ним глазами. — За м’ой п’идут. — Полузадушенный смех отнял почти все ее силы. На мгновение ему показалось, что она агонизирует, но все же он не ослабил путы.
Сдерживая дрожь в руках, он оборвал ее смех, засунув скрученное полотенце между зубов, и как можно аккуратнее завязал его сзади на шее.
Потом закрыл дверь ванной и прибрал комнату так, чтобы при случайном взгляде из прихожей она казалась незанятой. Нож из сапога Сэнди он положил в задний карман брюк рядом с «пеналом». У двери отыскал ее сумочку, извлек оттуда ключ и тоже опустил в карман, а сумочку забросил подальше в шкаф.
Затем приоткрыл дверь и прислушался.
Из холла не доносилось ни звука, даже за соседними дверьми все будто вымерли.
Из ванной тоже ничего не было слышно, даже хриплого дыхания Сэнди.
Том Гарден вышел, закрыл дверь, запер ее и спрятал ключ в карман.
Направо или налево? На лифте или по лестнице?
Он сделал выбор и исчез из здания.
Сура 6
И СКАЛЫ ГАТТИНА,
И БЕРЕГ ГАЛИЛЕЙСКИЙ
Два столба, две корявые каменные колонны, поднимались на сотню футов над низким плато, где приютился Гаттинский колодец. По крайней мере на карте он был обозначен как колодец: круг, перечеркнутый крестом.
Карты местности, те, что были у тамплиеров, — жалкие куски пергамента, испещренные волнистыми линиями и какими-то непонятными знаками, — не указывали иных источников воды. Франки, которых набрали в войско из крепостей Тивериа-ды, говорили, что не знают ничего о здешних землях, а тем более о воде. Единственное, что они знали наверняка, — это то, что до побережья Галилеи осталось всего полдня пути.
Жерар де Ридефор держал в руках пергамент, бросив поводья на шею своего одетого в броню коня. Он озадаченно щурился над непонятными буквами возле каждого крестика и каждой линии. Карты составлялись в Иерусалиме на скорую руку по сведениям, поступавшим от королевских шпионов Саладина. А потому пояснения не страдали многословностью.
— A… Q… С… L… — прочитал он вслух. — И что это может значить?
— Aquilae! — произнес граф Триполийский, ехавший в королевской свите. — Это значит, что здесь можно увидеть орлов.
— Или что некогда здесь водрузил свои штандарты римский легион, — заметил Рейнальд де Шатийон. Он с двумя сотнями рыцарей выехал из Керака на север через несколько дней после снятия осады. Маленький отряд князя догнал армию короля Ги миль за двенадцать до этого места.
— Римский легион, — задумчиво повторил король Ги. — Это более похоже на правду. «С» и «Ь> могут означать «Сотый Легион». Могла быть у римлян сотня легионов?
— Безусловно, военная мощь наших духовных предшественников в этой земле была очень велика, государь, — мягко ответил Рейнальд.
— Томас должен знать, — пробормотал Жерар. — Как жаль, что он ушел из лагеря.
— Вы хотите сказать — сбежал, — укоризненно заметил Рейнальд.
— Томас Амнет не боится никого. Вам известно, что, когда он был взят в плен на дороге в Яффу, его привели к Саладину. И ждала его лютая казнь, ибо это была дорога, по которой двигался сарацинский военачальник. И все же он остался в живых, но никогда не упоминал об этой встрече.
— Так откуда же вы о ней узнали?
— Благодаря болтливости его оруженосца Лео… Да, кстати! — воскликнул Жерар, оборачиваясь к тамплиеру, ехавшему по правую руку от него. — Разыщи молодого турка, который сопровождал Амнета.
Тамплиер кивнул и направился к обозу.
— Да латинские ли они? — неожиданно спросил король.
— Что, сир?
— Надписи на вашей карте.
— Нужно спросить этого Лео. Я полагаю, он посещал ваших писцов, государь.
Король Ги что-то промычал в ответ, и войско двинулось дальше.
Через минуту смуглый юноша на нескладном мерине подъехал вслед за рыцарем, которого посылал Жерар.
— А вот и оруженосец, — заметил граф Триполийский-
— Лео! Расскажи нам, что случилось с мессиром Томасом?
— Он удалился в пустыню, мой господин.
— Как? Один? — удивился король.
— Все, что делает мессир Томас, сир, он делает один.