Джина оставила скафандр и обувь в гараже. Сейчас она могла наконец-то избавиться от облегающего трико и основательно заняться собой. Однако претворение в жизнь прекрасно задуманного плана пришлось на некоторое время отложить, поскольку неподалеку послышался дробный перестук каблучков, звук, на который сила притяжения практически не оказывала влияния. Джина повернула голову к двери и стала ждать.
— А, вот вы где, мисс Точман!
Эта была женщина из группы номер четыре, мисс Эднара Гледвейл, урановый трест Гледвейла, как представлялась она всем и каждому. Джина узнала бы ее голос из тысячи других.
— Чем я могу вам помочь, мисс Гледвейл?
— Я хочу подать жалобу.,
— Я так и подумала, — заметила Джина. Она практически не позволяла себе колкостей, но сейчас слишком устала и физически, и морально.
Мисс Гледвейл не обратила внимания на насмешку.
— Это касается моей камеры, — женщина достала из сумочки маленький «Полароид». — Она прекрасно работала, пока мы не вышли на прогулку. Взгляните, — она отдала Джине пачку совершенно испорченных фотографий.
— Может быть, все дело в химическом составе на фотографиях, — предположила девушка. — Вы ведь знаете, что он может испортиться от вакуума, тепла и прямого солнечного света.
— Но тогда и пленки должны остаться серыми, не так ли? — возразила мисс Гледвейл. — К тому же у меня остались превосходные фотографии с предыдущей прогулки. — С этими словами в руки Джины перекочевала пачка не слишком интересных фотографий, на которых в основном виднелось только черное небо над унылым серым горизонтом, солнечные блики на скалах да белесые пятна костюмов других туристов.
— А когда начали появляться эти совершенно белые снимки?
— Точно не помню, но думаю, что после того, как наши радиостанции вышли из строя.
— Это интересно, — заметила Джина.
— Ничего себе «интересно»! Я хочу, чтобы вы починили мне фотоаппарат.
— Скажите, а вы пробовали вставить новую пленку или сделать несколько кадров в помещении, подальше от вакуума?
— Но там еще осталось почти полкассеты! Зачем я буду выбрасывать совершенно нормальную пленку?
— Давайте попробуем еще раз. — Джина забрала фотоаппарат и сделала снимок разъяренной мисс Гледвейл. Через секунду фотоаппарат выбросил совершенно серый снимок. Они подождали требуемые для проявления четыре секунды, однако и на этот раз снимок стал совершенно белым.
— М-м, а нет ли у вас новой пленки, которая не была наверху? — осведомилась девушка.
— Ну если вы заплатите…
— Не беспокойтесь, я заплачу.
— Тогда вот, — туристка достала из сумочки новую кассету.
Джина вытащила старую пленку и положила ее на скамейку позади себя. Зарядив новую, она навела объектив на мисс Гледвейл и щелкнула затвором.
На этот раз на снимке появилась обычная фотография женщины, пусть и не слишком привлекательной. Пятна румян на щеках мисс Гледвейл не делали ее ни красивее, ни моложе.
— Я бы сказала, что ваш фотоаппарат работает прекрасно, мэм.
— Раз так, тогда… — мисс Гледвейл ненадолго задумалась, — тогда я бы хотела выйти на прогулку еще раз, за счет вашей компании, будьте любезны, чтобы я смогла сделать фотографии на память. Проделав такой путь, вы понимаете…
— Я займусь этим, мэм, — пообещала Джина, — уверена, что мы сумеем что-нибудь придумать.
Глава 10
ПОБЕГ ИЗ ТЕМНОТЫ
Мамбл
Рамбл
Грамбл
…БАМ!
Помпеи, 24 августа 79 г. н. э., «девятый час»
Обеденный стол затрясся и покачнулся так, что бокал с красным вином опрокинулся на белое одеяние из мягкой шерсти, в которое был облачен Джерри Козински. Должно быть, это и есть тога. Джерри чувствовал, что под ней было надето хлопковое подобие рубашки и пара коротких штанов, напоминавших летнюю пижаму. Одежда была очень удобна для жаркой погоды, за исключением того, что концы тоги болтались у него на груди.
Обернувшись, Джерри заметил, что возвышавшаяся на фоне редких холмов одинокая гора, Везувий, выбрасывает вверх клубы черного дыма. Этого он сейчас не ожидал. Во всяком случае, не так скоро.
Когда последовал второй мощный удар и вулкан изрыгнул грибовидное облако пепла, Джерри понял, что это сигнал к бегству. Игра официально началась.