— Они… — с языка Моски было готово сорваться разочарованное «нет».
— Конечно, поддержат, — уверенно сказала Сули.
— …тогда я поставлю на карту собственную репутацию. Хотя Управление орбитальной механики не имело дел с индустриальным и транспортным секторами индустрии, если не считать лицензирования комплексов, если я объясню падение спутников солнечным взрывом, меня могут выслушать.
— Спасибо, доктор Джеймисон, — глаза Султаны светились от радости.
— Не стоит благодарности, — ответил доктор, восторженно улыбаясь в ответ.
Пам!
Пам-м!
Пам!
Пам-м!
101-я автомагистраль, к югу от Солванга, США,
18.23 местного времени
«Дворники» на ветровом стекле работали в такт ударам сердца По, когда они вместе с Султаной катили обратно в Пасадену. Шел ливень.
— Как ты думаешь, что он будет делать? — спросил По Султану.
— Поговорит с деканом Уитерсом, конечно.
— А потом?
— Потом, По, я думаю, нам стоит начать искать себе работу. Ты же знаешь, что Уитерс выльет ушат грязи на доктора Фридс, выставит его положение в институте, научные труды и нынешний проект «Гипериона» в самом неприглядном свете. А после этого все наши доказательства не будут стоить и ломаного гроша.
Воцарилась тишина, прерываемая лишь мерным поскрипыванием «дворников».
— Ты знаешь, я думаю, что мы совершили тактическую ошибку, — вымолвил наконец По.
— Какую же?
— Мы пошли к этому парню из НАСА и заявили ему, что небо падает на землю. Неправильный подход. Нам следовало
сказать, что мы только что получили сигнал от доктора Фридс, и он говорит, что небо падает.
— Но он не… по крайней мере пока он так ничего и не сказал, — нахмурилась Сули. — Ты же пытался с ним связаться, так ведь?
— В ответ одни помехи, и никакого ответа на тех частотах, где доктор должен бы сейчас находиться.
— Меня это тревожит.
— Да, и меня тоже… Но это не то, что я хотел сказать. Я предпочел бы получить от него радиограмму.
— И, конечно, только ты, По, ее получишь? И никаких подтверждений, скажем, от других станций или университетских диспетчеров?
— Что-нибудь в этом роде, — неуверенно сказал По.
— Это будет сообщение, переданное морзянкой, и только? — продолжала Султана. — Или, скажем, ты получил от доктора и видеоизображение? А может быть, у тебя есть и записи исследования Солнца, подтверждающие максимальную солнечную активность, сделанные его аппаратурой? Только это может убедить людей, и, будь я доктором Фридс, только такое сообщение я бы послала на Землю. Где ты собираешься раздобыть подобное доказательство? И каким образом ты осуществишь этот подлог?
— Ну… не сам я и не сейчас. Я знаю нескольких настоящих кудесников из отдела компьютерной графики. Они могут сотворить такое, что даже искусственный интеллект попадется на удочку. Манипулируя отдельными электронами сигнала…
— А как же конспирация? Сколько людей ты собираешься привлечь? — Карр покачала головой. — Рано или поздно правда выплывет наружу, и нам с тобой больше никто никогда не поверит, а нам еще жить и жить.
— Это стоит того, если люди встрепенутся и вовремя подготовятся к магнитной буре!
— Но и это может не сработать. Нет, мы сделали все, что могли. Сообщили свое заключение самому высокопоставленному чиновнику, до которого смогли добраться. Теперь для больших людей наступило время действий.
— А может быть, и нет, — ответил По горько.
— Выбор за ними.
В машине вновь воцарилась тишина, прерываемая лишь шумом дождя да скрипом «дворников» по стеклу.
— Так что мы просто едем домой и убираем сабли в ножны, — подытожил Моска.
— Нет! Мы едем домой и собираем друзей. Мы будем наблюдать, делать записи и документировать все происходящее. Мы напишем историю взрыва — твои наблюдения через телескоп, гипотезы и предположения доктора Фридс и все доказательства, которые сумеем собрать. А затем мы сделаем доклад для научного сообщества.
— Ну и к чему весь этот шум?
Султана Карр грустно смотрела в окно:
— А к тому, По, что слышал ли ты когда-нибудь о солнечных пятнах, появлявшихся поодиночке или всего лишь одной парой? Я — нет. Всегда только циклы и волны пятен.