Часть пятая
ЧЕРЕЗ СЕМНАДЦАТЬ ЧАСОВ
ПОСЛЕ ВЗРЫВА
Глава 22
«МЫ ПРОДОЛЖИМ СЛУЖБУ…»
Шаг
Шаг
Шаг
Бег
Пересадочная станция Коннор, 22 марта, 9.31 единого времени
Зал ожидания на многорежимной пересадочной станции Коннор напоминал огромный копошащийся муравейник или одиноко стоящий в степи дуб, на ста девяносто девяти ветках которого безуспешно пытались рассесться две сотни скворцов. Люди слонялись из угла в угол, подпирали стены или убивали время, кучкуясь небольшими группками.
Если бы Дмитрий Урбанов не знал причину задержки, он бы предположил, что сбой в расписании связан с какой-то серьезной аварией: возможное столкновение кораблей где-то неподалеку или скоординированный, кибернетический выход из строя стыковочных узлов станции.
Как бы то ни было, двадцатирублевая банкнота многозначительно перекочевала в руки кассира для выяснения истинной причины.
— Всю эту заварушку затеяли бюрократы, — сообщил молодой человек тихим голосом Урбанову. — НАСА, правительственная организация США, распространило сообщение о какой-то радиационной угрозе, наверняка являющееся плодом воображения ученых. Как бы то ни было, Европейское и Японское космические агентства, а следом и Байконур быстро среагировали и объявили немедленную посадку всех воздушных судов, находящихся в ту пору в небе. Это коснулось лунных рейсов, шаттлов, стратопланов. До меня дошли слухи, что чрезвычайное положение продлится от одного до трех дней, но точно никто ничего сказать не может.
Еще за десятку Урбанов узнал кое-что поинтереснее.
— Если хотите знать правду, то пассажирские авиакомпании и космические агентства отнеслись к предупреждению так серьезно лишь потому, что они — юридические лица. Я уверен, что все в порядке. Но если хоть кто-то пострадает во время этого якобы кризиса, то умный юрист сумеет обвинить компании в халатности и игнорировании официальных предупреждений. Так что все предпочитают остановить полеты и подождать сколько надо.
— Вы с этим не согласны? — спокойно заметил Урбанов.
Кассир пожал плечами.
— На станции остановлены практически все работы, не считая контроля за окружающей средой, подсветки района и нагнетания гравитации. Все киберы, все электростатические подъемники и большинство коммерческих и телекоммуникационных систем вырубились. И все же я не вижу иной причины, кроме страха перед авариями, которые могут быть как угодно интерпретированы хитрым законником.
Хитрым законником типа Дмитрия Осиповича Урбанова…
— Так что, — продолжал молодой человек, — на станции вы сумеете перекусить или выпить чашку кофе. Можете не спрашивать номер в гостинице, их все равно нет. Однако для такого щедрого джентльмена, как вы, мы постараемся что-нибудь придумать.
— Каким образом? — будничным тоном спросил Урбанов.
— К счастью, я знаю, где расположен склад, а так как я член пожарной команды, у меня есть ключ. Там вы найдете еду, стимуляторы, одеяла, в общем, все, что скрасит ваше пребывание здесь.
— Предположим, что я не хочу здесь оставаться?
— Простите, сэр?
В руках у Дмитрия Урбанова появилась новая банкнота.
— Так если, по вашим словам, пребывание на Земле — пустячная формальность, — пробормотал еле слышно Урбанов, — вводимая исключительно в целях перестраховки руководства, то тогда вы должны знать тех, кто волен действовать как ему заблагорассудится. Частная яхта, к примеру, или одно из вспомогательных судов, связанных со стыковочными узлами, а? Нечто, способное, скажем, совершить прыжок на Луну?
На этот раз молодой человек тупо уставился на деньги.
Дмитрий Осипович прибавил к первой еще одну: