На этот раз сын насторожился.
– Мама, что случилось? Кто тебя обманул?
– Меня? – Лидия Васильевна отвернулась, теребя краешек фартука. – При чем тут я? Я говорю вообще… о современной молодежи… о падении нравов… хотя даже не очень молодые люди совсем лишились совести! Надо же, подсунуть мне обычную кастрюлю!..
Она поставила перед сыном тарелку и вооружилась поварешкой.
– Какая кастрюля? – Дима отставил тарелку и строго взглянул на мать. – Мама, скажи мне толком: что произошло?
– Ничего не случилось! Ты будешь есть?!
– Но я же вижу, что-то произошло, ты себя странно ведешь, говоришь про какую-то кастрюлю…
– Не какую-то! – вспыхнула Лидия Васильевна и трагическим жестом сложила руки на груди. – Он обещал мне замечательную кастрюлю-нановарку, которая сама готовит… точно такую же, как у Изольды Яновны! А вместо этого… – и она покосилась на подоконник, где стояла жалкая бледно-голубая эмалированная кастрюлька с отвратительной ромашкой на боку.
– Та-ак… – Дима положил ложку и пристально уставился на мать. – Сейчас же мне все расскажи! Кто такой «он»? Что он тебе обещал? Откуда здесь взялась эта кастрюлька? И как, черт побери, он попал в квартиру?
Лидия Васильевна села, пригорюнилась и в общих чертах рассказала сыну о визите смуглого господина, об обещанном выигрыше, который оказался обманом и надувательством, и о постигшем ее горьком разочаровании.
Кое-что она опустила – в частности, не рассказала сыну о странной дремоте, в которую она погрузилась во время визита незнакомца, и о том, как тот со своим ассистентом перелопатил всю их квартиру.
Впрочем, и то, что она рассказала, произвело на Диму сильное впечатление.
– Мама! – воскликнул он, выслушав ее рассказ. – Тебе же десятки раз говорили, что нельзя впускать в квартиру незнакомых людей! Это же стопроцентные жулики! Сейчас таких аферистов развелось сотни! Сколько ты заплатила за эту кастрюлю?
– Нисколько! – гордо заявила Лидия Васильевна. – Ведь это выигрыш! То есть приз…
– Тем более подозрительно! – Сын огляделся по сторонам. – Наверняка они что-нибудь украли!
– Они ничего не украли, я проверила!
– В таком случае это совсем странно! Как можно впускать в квартиру каких-то подозрительных людей? Ведь домофон, в конце концов, есть! И глазок!
– Он мне представился, – проговорила Лидия Васильевна неуверенно. – Он назвал свою должность – секретарь районного общества льгот и привилегий… или что-то в этом роде.
– Представился?! – воскликнул Дима. – Да такой организации вообще не существует! Он даже документы тебе не предъявил, да если бы и предъявил, сейчас ничего не стоит напечатать любую бумагу! В переходах метро торгуют удостоверениями!
– Я не интересуюсь тем, что продают в переходах метро! – высокомерно отрезала Лидия Васильевна и повысила голос: – Ты что же хочешь сказать – что твоя мать впала в маразм? Что она ничего не соображает? Вот до чего я дожила – родной сын обозвал меня маразматичкой!
– Мама, ну что ты говоришь! – растерянно протянул Дима, ему, как обычно, совершенно не улыбалось после работы получить сцену с рыданиями и сердечным приступом.
– Я знаю, что я говорю! – воскликнула Лидия Васильевна и вдруг испуганно замерла. Из прихожей донесся звук ключа, поворачивавшегося в замке.
– Это она! – трагическим голосом проговорила Лидия Васильевна. – Это твоя жена! – Тут же глаза ее округлились, и она добавила быстрым смущенным шепотом: – Не говори ей о том, что случилось!
– Ну что ты, мама, конечно… – заверил ее сын, – тем более что ничего не пропало…
Рано утром Александре позвонили из театра. Интересовались, будет ли она на сегодняшней репетиции. Репетировали Островского «Женитьбу Белугина». У Александры – главная женская роль: Елена. Так, ничего особенного, но все же – костюмная классическая пьеса, публике всегда такие нравятся.
– Так вы будете? Или Подушкиной звонить?
– Что-о? Подушкина меня заменяет?! – изумилась Александра. – Танечка, вы ничего не путаете?
– Я Галочка, – сказала трубка, – и ничего не путаю, не имею такой привычки.
Вечно Александра не узнает по голосам этих девчонок! Но, с другой стороны, эта Галочка говорила с ней нагловато… Да что там у них происходит? На две недели уехать нельзя! Надо же, главный взял в спектакль еще одну актрису! А говорил ей, что подождет, две недели можно репетировать другие сцены, а потом, после ее возвращения, быстро прогнать все. Она, Александра, работать умеет.