– Да мне ничего этого не нужно! – попыталась перебить ее Даша. – Мне…
– Печать настольных и перекидных календарей с фирменной символикой, нанесение логотипа фирмы или портрета заказчика на кружки, футболки, шарфы и скатерти…
– Да я совсем по другому делу! – Даша повысила голос. – Как пройти в Институт истории религии?
– Ах, вы к этим! – девица поскучнела. – Это налево по коридору, мимо туалета…
Даша поблагодарила девицу и направилась в указанном направлении.
Едва лишь она удалилась от полиграфического офиса, как территория евроремонта кончилась, на смену сочетанию оранжевого и белого цветов пришли унылые оттенки тускло-зеленого. Под потолком с раздражающим гудением горели люминесцентные лампы, половина из которых перегорела, поэтому в коридоре было полутемно. Даша шла по этому коридору, оглядываясь по сторонам. Вдруг одна из дверей распахнулась, оттуда выскользнул необыкновенно худой мужчина с горящими глазами и всклокоченной бородой, схватил Дашу за руки и воскликнул:
– Ну, наконец-то! Мы уже думали, что вы не приедете! Пойдемте скорее, коллектив вас ждет!
– Коллектив? – удивленно переспросила Даша. – Какой коллектив?
– Коллектив нашего отдела! Отдела поисков смысла жизни! У нас к вам так много вопросов… чтобы ничего не упустить, мы их выписали в алфавитном порядке… Лично у меня к вам вопрос: существует ли мировой разум?
– Боюсь, что вы меня с кем-то перепутали, – осторожно ответила Даша, пытаясь высвободить руки.
– Перепутал? – всклокоченный мужчина удивленно заморгал. – Разве вы не Филинова из алтайского филиала?
– Нет, должна вас огорчить, я вовсе не Филинова, – заверила Даша незнакомца. – И на Алтае ни разу в жизни не была. Вообще, ни разу не была восточнее Урала.
– Так, значит, это не вы были командированы в Шамбалу? – В глазах мужчины проступило горькое разочарование, он отпустил Дашины руки и попытался скрыться за дверью. Но теперь уже сама Даша схватила его за пуговицу и быстро проговорила:
– Постойте! Я ищу человека, который здесь когда-то работал. Кто мне может помочь?
– Это вам к Нестору Рюриковичу! – ответил всклокоченный и показал Даше обитую коричневым дерматином дверь на противоположной стороне коридора. Над ней висела аккуратная табличка с надписью «Отдел кадров».
Даша поблагодарила всклокоченного господина, но он уже скрылся в своей комнате.
Толкнув дверь, Даша оказалась в странном помещении, больше напоминавшем не отдел кадров научного института, а монастырскую келью. Комната была небольшой, полутемной и очень холодной. В глубине ее за простым деревянным столом сидел внушительный старик с длинной седой бородой, в черной рясе и маленькой круглой шапочке. Даже сидя он казался необыкновенно высоким.
На столе перед ним лежала огромная книга в кожаном переплете, куда он что-то записывал самым настоящим гусиным пером.
Услышав скрип двери, старец поднял глаза и уставился на Дашу.
– По какому вопросу, дочь моя? – осведомился он скрипучим, как несмазанная дверь, голосом.
– Здесь когда-то работал один человек… – неуверенно проговорила Даша.
– Выражайся яснее, дочь моя! Что за человек, когда работал, чем занимался…
– Александр Михайлович Соколовский… – выдавила Даша, – мой отец…
– Соколовский? – старец пристально взглянул на Дашу, затем начал листать свою книгу, негромко бормоча: – Соколов… Сокольский… Соколицкий… Ага, ну вот же он, Соколовский! Все верно, Александр Михайлович!
Он вновь взглянул на Дашу, словно хотел убедиться, что она никуда не делась, и прочитал:
– Соколовский Александр Михайлович, старший научный сотрудник отдела древних религий Северной Африки. Действительно, он работал в нашем институте, но с тех пор прошло уже много лет.
– Так что же – здесь я о нем ничего не узнаю? В институте не осталось никого, кто может его помнить?
– Отчего же никого? В том отделе по-прежнему работает Никодим Иванович Кордовский, он должен помнить вашего батюшку.
– Кордовский? – переспросила Даша. – А где находится этот отдел?
– Дальше по коридору, – отозвался старец и вновь углубился в свою книгу, утратив интерес к посетительнице.
В это время дверь распахнулась и в келью вошла самая обычная уборщица – немолодая тетка в синем сатиновом халате с ведром и шваброй на изготовку.
– Нестор! – заговорила она громко. – А чего это у тебя такая темнотища? Слава тебе господи, за электричество организация заплатила, так что свет дали! И отопление скоро включат!
Она пошарила по стене возле двери, и комнату залил свет. В этом неярком свете комната совершенно изменилась. Теперь она вовсе не напоминала монашескую келью – обычное помещение, только потолки высокие. Нестор Рюрикович встал из-за стола и потянулся. Ряса его упала, и оказалось, что это не ряса, а черное пальто – он просто накинул его, потому что в комнате было прохладно. И борода была вовсе не бородой, а просто его белый шарф свисал на воротник пальто, а Даше в темноте и привиделось. Толстая книга, правда, была, но писал Нестор в ней обычной шариковой ручкой.