Пальцы были крепко сжаты, как будто и после смерти вор не хотел расставаться со своей добычей.
– Обожди, повелитель! – тот же словоохотливый преторианец склонился над трупом и кончиком меча разжал кулак.
– Осторожно, не повреди их! – выкрикнул император, но тут же понял, что напрасно беспокоился: камей в кулаке финикийца не оказалось, в нем была зажата крошечная, еще живая рыбка.
Нерон с ненавистью взглянул в мертвые глаза, и ему показалось, что он увидел в них торжество и насмешку. Он ощупал изодранную о камни одежду финикийца, но ничего не нашел.
К краю обрыва приближались сенаторы и военачальники из императорской свиты.
– Что случилось, принцепс? – осведомился один из них, оглядев кучку солдат и труп с раскроенной головой, возле которого на коленях стоял император в театральном костюме.
– Ничего не случилось! – оборвал его Нерон и приказал префекту преторианцев: – Немедленно найти пловцов и ныряльщиков! Пусть обшарят дно в том месте, где упал этот мерзавец!
Через несколько минут в полосе прибоя работали греческие ловцы жемчуга и сицилийские ныряльщики за губками, но их поиски ни к чему не привели.
Префект доложил об этом императору.
Нерон был безутешен.
А вечером того же дня на виллу императора прибыл гонец в запыленном плаще, на взмыленной лошади. Он потребовал, чтобы его провели прямо к Нерону, и, оказавшись перед лицом императора, доложил, что наместник Лугдунской Галлии, Гай Юлий Виндекс, поднял мятеж и к нему присоединился старый, испытанный в боях полководец, наместник Испании, Сервий Сульпиций Гальба, со своими легионами. Войска провозгласили Гальбу императором и теперь походным маршем движутся в Италию. Германские легионы и легионы Ближней Галлии пока сохраняют верность законному императору.
Нерон выслушал гонца невнимательно. Во время доклада он ходил взад-вперед по комнате и повторял вполголоса:
– Мои камеи… мои камеи… все из-за того, что я лишился их!
Когда гонец покинул виллу, чтобы вернуться к своему полководцу, Нерон вызвал к себе префекта преторианцев.
Тот явился в походном плаще, уверенный, что император пошлет его с поручением к расквартированным в Ближней Галлии верным ему легионам. Он уже прикидывал, к каким карьерным высотам приведет его это поручение. Но Нерон приказал еще раз обследовать морское дно в том месте, где упал злосчастный финикиец.
– Мои камеи… – повторял он префекту. – Найди мне их, пусть даже для этого придется перебрать дно по камешку, по песчинке! Найди мой талисман – и я тебя озолочу!
Префект выслушал императора. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но он отчетливо понял, что дни этого правителя сочтены.
Александра пыталась вглядеться в пространство, скрывавшееся за распахнувшимися Воротами, но ничего не видела, кроме ослепительного света. Этот свет пугал ее, она боялась того, что он в себе таит.
Это казалось непостижимым – только что ее приводила в ужас окружавшая тьма, теперь же ее испугал свет. Испугалась до такой степени, что попятилась, чтобы спрятаться в темноте – но за ее спиной плескалось озеро…
И вдруг оттуда, со стороны озера, до нее донесся мощный, ошеломляющий вздох. Как будто сама тьма выдохнула на Александру всю свою беспросветную, безграничную тоску. Этим выдохом ее подхватило и внесло за Ворота – и каменные створки тут же с грохотом сомкнулись у нее за спиной.
В то же мгновение ослепительный свет померк, и Александра увидела, что находится перед высоким стрельчатым окном, выходившим в какое-то огромное помещение. Оно напоминало центральный неф грандиозного готического собора.
Этот собор был больше любого другого, какой Александре доводилось видеть. Его невероятно высокий свод поддерживали два ряда черных колонн. Оттуда, из-под самого свода, лился заполнявший собор странный призрачный свет. В дальнем конце зала, там, куда стройными рядами уходили черные колонны, стоял жертвенник – массивная бронзовая чаша на трех когтистых звериных лапах. А позади, за жертвенником, на каменном постаменте возвышалось огромное изваяние быка.
Оглядевшись по сторонам, Александра поняла, что находится на галерее, опоясывавшей зал на большой высоте, почти под потолком.
И вдруг справа послышались приближавшиеся к ней шаги.
Эти шаги были ей как-то удивительно знакомы, и каким-то шестым чувством Александра поняла, что они несут ей опасность и угрозу. Пути назад не было, там – только запертые Ворота, ведущие к подземному озеру. Впереди – окно, выходившее в пропасть собора. Справа приближались таившие в себе угрозу и опасность шаги. Не раздумывая, она бросилась прочь – в единственном оставшемся ей направлении, налево.