– Да, – сказала она наконец. – Можете считать меня Розалиной.
– Розалиной? Я не понимаю.
– Понимаете, Николас Ревилл. Ваш вид говорит мне это. Считайте меня Розалиной из вашей пьесы, из «Ромео и Джульетты».
В этот момент к ней подошла ее кузина Сара и потребовала ее внимания, взяв за руку и сказав, что хочет поговорить с ней. Должен заметить, что Сьюзен хорошо разыгрывала родственную преданность. Она мягко улыбалась и терпеливо слушала.
Я отошел. Оставалось совсем мало времени, чтобы успеть переодеться в мой костюм Меркуцио.
Занимаясь приготовлениями в боковой комнатке, в которой мы одевались, я ломал голову над тем, что она сказала. Рядом со мной был Джек Вилсон, облачавшийся в одежды Тибальта. Лоренс Сэвидж тоже был там. Так как его выход был в самом начале, Лоренс уже нарядился Бенволио, родственником и другом Ромео.
– Ну как, твои удары наготове, Ник? – сказал Джек. – Видать, последний раз мы с тобой сражаемся в этой пьесе.
– По крайней мере, здесь нет сцены, с которой я мог бы свалиться.
– Alla stocatta.
Он сделал выпад в мою сторону, но я был занят тем, что застегивал всякие крючки на своей одежде и находился не в лучшем настроении для легкомысленных выходок.
– Джек, ты знаешь эту нашу трагедию лучше, чем я. Там ведь нет женщины по имени Розалина, так ведь?
Может показаться странным, что я спрашивал о персонаже из «Ромео и Джульетты», хотя верно то, что мы не можем взглянуть на пьесу со стороны, пока играем в ней, и почти никогда не читаем и не изучаем сочинение целиком, только собственные роли и куски. Все-таки еще более странным было то, что каким-то образом я проглядел важный персонаж. Но Джек тоже растерялся:
– Розалина? Есть одна Джульетта, одна леди Монтекки, одна леди Капулетти… Кормилица, конечно…
– Там есть Розалина, – вмешался Лоренс, – только она не появляется на сцене.
Джек хлопнул себя по лбу.
– Конечно есть, – сказал он.
Видя, что я по-прежнему не понимаю, Лоренс Сэвидж принял слегка высокомерный вид, заставляя меня ждать объяснения.
Затем он прочитал несколько строк:
На празднике обычном КапулеттиСреди веронских признанных красавицЗа ужином и Розалина будет —Красавица, любимая тобою.Увидев, что я все-таки не улавливаю, о чем идет речь, он вздохнул:
– Розалина – это первая любовь Ромео. Я должен знать, потому что Дик Бербедж начнет изливать мне душу примерно через полчаса. Помнишь, Ромео не принимает участия в стычке в начале пьесы, потому что бродит, страдая от безнадежной любви, в тенистой роще сикомор. Он тоскует по своей Розалине.
– Но когда он замечает Джульетту, он забывает о Розалине, – сказал я.
– Да, ей не удержать его ни «ясным взором», ни «трепетным бедром», – сказал Джек.
Я должен был бы помнить Розалину. Это моя реплика о ясном взоре. Лично мне вполне хватило бы и трепетного бедра.
– Что тебе до Розалины, Ник? – спросил Лоренс. – Ищешь, как можно улучшить сочинение Шекспира? Чтобы Ромео не убивал себя в конце концов, а возвратился бы к Розалине?
Мне вдруг представилась совсем другая трагедия – которая совсем и не была бы трагедией. Ромео выживает и женится на Розалине.
– Не думаю, чтобы публике это понравилось, – сказал Джек. – Счастливый конец у «Ромео и Джульетты»? Да ладно.
– Так, просто любопытно, – ответил я.
Но теперь я понимал слова Сьюзен Констант и ругал себя за тупость. Она видела трагедию во дворе «Золотого креста». Строки о Ромео и Розалине, должно быть, задели ее за живое – и задели больно. Сьюзен, как в зеркале, увидела себя в персонаже, о котором говорится, но который так и не появляется на сцене.
Место Розалины в сердце Ромео занимает Джульетта. Возможно, точно так же и Сара Констант вытеснила свою кузину Сьюзен из сердца Вильяма Сэдлера, если только он был способен на что-либо столь самоотверженное, как сердечная привязанность. Если все происходило именно так. Какие доказательства у меня были? Замечание Сэдлера, брошенное мимоходом, и (что гораздо более важно) взгляд, которым только что одарила его через весь зал Сьюзен, взгляд, в котором сочетались обожание и нетерпение.
Что делает по пьесе Розалина, когда Ромео покидает ее? Ничего. Или же, если она что-то и делает, мы никогда об этом не узнаем, потому что «Ромео и Джульетта» – не ее история.
А что делает реальная Сьюзен Констант?