— Забудь! Я тебе ничего не говорила… — Подруга растёрла слёзы по раскрасневшемуся лицу. — Всё будет хорошо. Стас меня любит, просто сейчас тяжёлый период. Ему нужно побыть одному, и всё наладится. Мы не разведёмся…
Последняя дрогнувшая на её губах фраза неуверенно зависла в комнате. Веснушчатое лицо сделалось суровым, а вслед ему и миленький голос прозвучал нарочито строго, но уже игриво:
— Короче, Виолетта Сергеевна. Спасибо за новую должность. — Ссутулившаяся подруга распрямила спину и плечи, удручённо вздохнула. — Я не подведу вас… Тебя и Стаса. Я изменюсь.
Не верилось, что безответственная Иришка произносила подобные «непотребства». Мне стало некомфортно в собственном теле, взгляд поскакал по стенам и мебели. Но ещё больше пугало, что Стас собирался разойтись с той, что была честна в своём инфантилизме с самого начала. Неужели не узнал характер до свадьбы? Да такое ядерное поведение трудно не заметить! А я ведь наблюдала за ними, верила, что пресловутая любовь существует!
— Я настроена серьёзно! Сделать бал офигительным! И хочу обсудить один рабочий момент… Мне тоже нужен авторитет на новом месте! — Похвально. Я продолжала внимать, как всегда, импульсивной речи Иришки. — И есть идея, как его заполучить.
— Как же? — Почему-то мне это не нравилось. Руки сами сложились на груди в недовольстве.
— Только не злись... Позволь Лексе выступить, ладно? — Что ж, я не удивилась ни на микросекунду. Огладила языком ряд верхних зубов. — Ну что ты смотришь на меня как волчара?
— Ира! Просто ответь! На что тебе сдался этот шут с балалайкой? — Запрыгнув на кровать, я угрожающе схватилась за подушку, придушивая её, словно чью-то толстую шею, и зарычала. — Именно! Блин! Он! Я же сказала, что Кудрявая Башка и шагнуть не сможет на сцену! Дай мне проучить засранца! Он либо запомнит раз и на всю жизнь, что мир спасёт интеллект, либо наоборот — что всё решается взмахом ресничек.
Утрированно часто заморгав, я вытаращилась на раздражённую Иришку.
— Ты преподаёшь недостоверные уроки! — Она попыталась осторожно вытянуть из моих рук «задыхающуюся» подушку, но не хватило силёнок. — Всё как раз и решается в нашем мире взмахом ресничек! Кому-то боженька посылает невыносимый ум, а кому-то — красивое личико. И ничего преступного в этом нет!
Вот ты и признала, что он глупый!
Сказала бы подобное месяцем ранее, и я, может, ещё бы согласилась! В какой-то степени… Но теперь, когда красивые глазки блестели слезами перед страхом развода…
— Понимаешь, если он споёт, это мероприятие станет самым посещаемым в политехе. Все девки придут посмотреть на него! Твоё предвзятое отношение не должно влиять…
— Если он будет петь на балу, все усомнятся в том, что я держу слово! Строй авторитет, пожалуйста, не поверх моего!
Для пущей убедительности я зло отшвырнула подушку, и та с хлопком врезалась в стену.
Иришка сощурилась.
— Ах вот как? А когда я предложила ему выступить, а ты при всех свернула моё мнение в трубочку? М-м? Разве не растоптала мой авторитет своим?
Какая узколобая логика!
— Ты сама меня пригласила причесать всех против шерсти! И где там вообще твоё мнение звучало? В каком месте? Мямлила что-то… «Надо послушать участников…» Надо, и? А то, что твои без пяти минут артисты ведут себя хуже Филиппа Бедросовича? — Припоминая, как Ирка голодной собачкой побежала за Кудрявой Башкой, позабыв обо всём на свете, я хохотнула. — Да тебе даже в голову не пришло заткнуть его за пояс!
— За что? Вот за что его затыкать? За внешность? — Неужели она не понимала? В груди стало тесно от жажды расплаты. — Разве препод не должен оценивать знания, навыки?
Этот знаменательный момент может и не наступить, если выглядеть, как черномазый домовёнок Кузя из советского мультика!
— Умный парень не воткнёт в ухо серёжку! Что его слушать? — Боже, сколько внимания ему уделяем… в стенах моего дома! Уже напрягает…
— Ты даже не знаешь, как Лекса учится! Увидела в первый раз, а сколько выводов уже сделала! И вообще! По себе могу сказать, что оценки — не показатель ума!
Хах, милая, не закапывай себя!
— Мать Тереза! Он же сказал — ему рисуют пятёрки. — Насупившаяся Иришка с рыжими кудряшками на макушке походила на растаявший рожок мороженого. Бр-р-р. Холодно для летних десертов. — Реально, впрягаешься за него, как за сына!
— Да фу, какой сын?! Он младше нас с тобой лет на пять-десять! Блин… Ну всё! Вилка! В жопе дырка! Садись! — Она смотрелась нелепо, когда выходила из себя. — Кромсай курсовые!