Нет, ну это уже не смешно!
— Борь, он ушёл. Не будет он писать заявление. Можем посмотреть камеры у ворот.
— Так он сказал, покурить вышел! — Дурацкий! Боря! Успокойся! — Не-е-е, я не могу его освободить. Пускай сидит. А если гражданин… гражданин… Сычёв вышел в магазин и скоро вернётся?
Стас в очередной раз за вечер сорвал фуражку, чтобы погладить закипающую голову. Ладонь его с лысины уныло сползла на лицо.
Все снова притихли.
Ну и отстой! Тут и я уже не знаю, что делать! Всё-таки цыганские штучки — не последний метод. Может, сработают?
— Значит так. Ждите час и уходите домой, — беспрекословным тоном процедил Стас и обвёл всех присутствующих соболезнующим взглядом.
Мы остались под присмотром дежурного. Мой лысый приятель ушёл доделывать работу, от которой мы его весь вечер усердно отвлекали.
Замечательно! Побудем ещё часик в отделении ради успокоения какого-то Бориса!
Я уставилась на настенные часы и осунулась. Главное вовремя вспомнить про завтрашние пары в восемь утра. А сейчас восемь вечера…
— Виолэтта! — На плечо легла горячая ладонь. — Это ты уговорила того чэловэка?
Ида сжала меня крепко-крепко и бережно, по-матерински заглянула в глаза. Вот теперь стало ясно, почему цыганка мне снилась… Кажется, судьба? Оказаться в нужное время, в нужном месте.
— Чаялэ, Санко. Эта дэвушка, наша спаситэльница, — любимая Лэксы! — торжественно заявила Ида.
На меня вдруг посмотрели все иначе. Будто я божество, снизошедшее с небес. У изумлённого Санко приподнялись густые брови и беззвучно раскрылся рот.
В углу оживился почти спящий Тёмик.
Божеству стало дико неловко…
— Ты дэвушка Лексы?! — София вскочила с лавки, подбежала ко мне и крепко схватила за плечи. — Гдэ он? Когда приедэт?
Девчонка затеребила меня отчаянно, и я осторожно взяла её за запястья.
— Лекса уехал… Он теперь музыкант. — Меня вмиг облепили все пять девочек, разинувшие рты. — И вернётся только зимой…
— Зима нэдавно вэдь закончился! — пролепетала Вера.
Да, я знаю… Время шло со скрежетом медленно.
— Лекса уехал на год.
Помещение заполнилось поражёнными возгласами. Цыгане так трепетно и неподдельно удивились, словно крохотные дети траве или солнцу. Хотя кое-кто, не по годам смышлёный, всё ещё и оставался крошкой.
— Когда он вернётся, он обязательно вас навестит. — Я переглянулась с Санко, а он прямо на моих глазах вдруг побледнел.
Упс… Сболтнула лишнего? Я обернулась к строгой маме и вконец смутилась.
— Анна Дмитриевна, вы же не против?
Но женщина вполне спокойно пожала плечами:
— Пускай.
Кажется, Анна Дмитриевна и Санко заключили перемирие. Они, конечно, не разговаривали ещё, просто следили друг за другом, мягко говоря, не враждующе. А моё сердце плавилось и занывало от этой картины. Слишком неожиданно, неподдельно, чтобы оставаться равнодушной.
Наш час проходил быстро. Артём захрапел прямо в отделении полиции. Девочки окружили меня, рассматривая, как под лупой. Вера нещадно ощупывала мои волосы. Нана и Шукар — им было лет по двенадцать-четырнадцать — раздобыли косметичку из моей сумки и испытывали её содержимое друг на друге. Старшенькие вместе с Идой любовались братом на фотографиях с телефона. Я рассказывала о нём всё, что знала, и бережно собирала в памяти каждый их поражённый вздох.
— Слушайте! Идите все отсюда. Вы меня достали! Прошло уже больше часа! — вынырнул Борис из мобильника.
Стрелка близилась к десяти. Наконец, можно было уверенно заявить, что приключения на сегодня окончены.
Все, довольные и уставшие, засобирались домой. Молчаливого Санко освободили, и он набросился на родных с объятиями. А я вдруг поняла, что мы с Муратовым впервые за время его отъезда не созвонились «перед сном»…
В груди ёкнуло. Точно! Он же писал смс…
— Лила, дай-ка телефон…
Странно, что не перезвонил.
Пропуская всех к выходу, я медленно топала в хвосте, пока открывала сообщение. Ещё не успев вчитаться, почему-то успела сжаться от ужаса. Вместо привычного монолога на несколько десятков строк на экране появилась только одна фраза:
«Новый учебный год — новый студент, Виолетта Сергеевна?»
Глава 28 «Фанатка»
«Новый учебный год — новый студент, Виолетта Сергеевна?»
Меня всю трясло. Я стала звонить Лексе прямо из такси, но он не отвечал.
Как в замедленной съёмке, я добралась до дома. Продолжая надоедать ему, поднялась в квартиру и даже осталась стоять в одежде.
От страха заложило уши.
— Пожалуйста, возьми трубку…
Там, в зеркале, на меня смотрели покрасневшие глаза измученной женщины.