Но теперь я не могла порадоваться его предложению.
— Александр Вадимович, спасибо вам большое. Но… не нужно, правда.
Я даже не успела объяснить…
Со сцены зазвучал припев.
— Как «не нужно»? Вы хоть подумайте! А то мне и некого больше рекомендовать. Вы такая умница! Спортсменка, комсомолка и просто красавица! — Старик по-отечески улыбнулся и вскинул руками, предлагая мне осмотреть мой же наряд. Это чёртово платье я надела сегодня только из-за мероприятия. Декан вдруг ласково осмотрел артистов. — Хотя… кто тогда будет организовывать для студентов концерты? Молодёжь вас так любит. Я даже не представляю кого-то другого на вашем месте.
В этот момент мой подбородок дрогнул. Я скукожилась, не желая расплакаться. Услышать такое оказалось приятно, но настолько неожиданно больно…
Вилка стала полной размазнёй!
— Спасибо. Но я не… Знаете, я хочу вернуться домой.
— В смысле, вам нужен выходной? — оживился Александр Вадимович. — Конечно-конечно! Вы, наверное, устали, Виолетта Сергеевна! А хотите? Прямо сейчас идите домой, отоспитесь. Я приглашу вам на помощь…
Он не понял…
— Да нет же. Нет. Я имела в виду, что хочу вернуться… в Томск, к родителям.
Мы с деканом осторожно переглянулись.
Эти две недели станут последними в ВУЗе не только у него.
Ведь Александр Вадимович прав: я устала. Я давно не студентка. Я одинокая двадцативосьмилетняя женщина с гигантскими мешками под глазами от слёз и недосыпа, живущая в промозглой хрущёвке и разводящая плесень в сковородках. Чтобы вычеркнуть из жизни Лёню, мне не требовалось менять город. Но за прошедший год я постарела, как и седоволосый Александр Вадимович, любуясь студентами со стороны. Вот для кого наступило самое лучшее время строить судьбу. А я своё сердце уже безвозвратно подарила амбициозному музыканту и сходила с ума в этих стенах. Мне так жаль… Искренне жаль, что я доверилась Муратову.
Люди строили семьи, рожали детей. А я — страдала по мальчишке с ветром в кудрявой голове. Чтобы мне удалось хотя бы посмотреть в сторону кого-то другого, необходимо свалить отсюда к чёртовой матери!
— Вам… здесь не понравилось? — Декан сочувствующе сморщился. — Может, я чего сделал не так? Вы уж простите, если…
Ох! Александр Вадимович! Остановитесь.
Может, только благодаря вам я обратила на Лексу внимание.
— Нет, что вы! Понравилось! Город замечательный! И ВУЗ, и студенты. И вы тоже! Просто… — Я здесь погибаю! Я не могу смыть с себя его запах! Мне слышится ночами чёртова гитара! Я НЕНОРМАЛЬНАЯ! Я вспоминаю наши поцелуи, захлёбываясь слезами… — Так нужно. Мне очень жаль.
Несколько минут мы молча слушали Лизу с её учеником по вокалу. Теперь каждый вспоминал своё под трогательную песню. Мне не стоило загоняться сейчас… Ну же, Вилка, подумай о чём-то, кроме его мерзких нежных губ!
Первокурсник на сцене поступил на специальность «релейная защита», открытия которой всё-таки добился декан. На Лизе рдела красная, раздражающая глаза кофта. Нужно купить дорожную сумку…
Может, две недели дают не только работодателям? Но и сотрудникам. Чтобы они смогли попрощаться с местом и людьми. Мне жаль! ЖАЛЬ! ЖАЛЬ! Я не хочу…
— И что же, заявление уже написали? Я всегда говорю: сначала напишите, пускай полежит немного. Может, оно зря?
— Написала. В ящике храню уже месяц. Просто нужно было устроить им бал. — Я сурово кивнула на сцену, не отрываясь от студентов, и кисло улыбнулась.
Иришка проработала в МПТУ совсем мало, но всё-таки умудрилась подарить людям целую традицию.
— Значит, всё решили…
Получается, так.
Столько раз обдумывала, и всё равно озвучивать оказалось страшно до холодка. Я провела здесь своё студенчество и с тех пор задержалась на лишних семь лет. Мне довелось пережить дважды полное обесточивание корпуса, десяток ложных пожарных тревог, смену ректората. Сотню пересдач и тонны крокодильих слёз, осушив которые, можно было бы снабдить столовую солью на несколько лет вперёд. Я успешно пережила предательство одного говнюка. Но так и не смогла понять, как из добродушного Лексы получился такой размалёванный отменный ублюдок, прыгающий по сцене в кожаных штанах…
Больше ни слова не сказав, декан дождался финала песни, похлопал молодым людям и заковылял к выходу.
— Виолетта Сергеевна, как вам?