Я не выдержала и улыбнулась.
Какое удовольствие прислушиваться к собственному стервозному голосу! Интонация — что надо. Я сегодня на высоте.
— Ой, смотрите! Девушки! На танцы пришли. А с кем вы планируете танцевать? Вот с этими? — Я небрежно ткнула пальцем в сборище особей мужского пола. — Вы, главное, помните: у нас в стране есть закон о совращении малолетних! Советую не пропускать правоведение и носить юбки подлиннее. А то застудите наследство!
По залу раскатился хохот. Напуганную Иришку стало видно за кучей побледневших скромниц, пытающихся натянуть кусок ткани поближе к коленкам.
— Короче. Ещё раз услышу ваши мартышкины радости на этаже… Если Ирина Максимовна мне скажет, что вы испоганили её первый рабочий день… я прикрою ваши танцульки! Покажите мне, в каком ещё ВУЗе студентам нужно объяснять такие постыдные вещи?!
Ну, давайте! Просмейтесь! Опасно шутить с моей властью и репутацией!
Для профилактики я пробежалась угрожающим взглядом по быстро стирающимся ухмылочкам и стремительно развернулась к двери.
Дело сделано.
— Виолетта Сергеевна! Можно вас на секундочку?!
Иришка… Спешно удаляясь из актового зала, я услышала, как меня преследуют её семенящие шаги.
Мы обе вышли в коридор, как бы я ни пыталась улизнуть, и с грохотом закрыли за любопытствующими рожами тяжёлую металлическую дверь.
— Не уходи! Пожалуйста-а-а, они сожрут меня!
Я слегка потерялась от того, как подруга затормошила меня за плечи.
— Ир! Соберись! Ты же хотела здесь работать! «Организация зимнего бала — прекрасная возможность проявить свои лидерские качества». — Я ехидно передразнила её просроченные аргументы и равнодушно уставилась в зелёные глазёночки.
Сколько в них мольбы… Бедняжка! Узнала, наконец, что такое «РАБОТА». Да ещё и с неблагодарными студентами.
— Я до сих пор хочу! Мне бы только начать! Можешь побыть здесь ещё часик?
Да что за наглость?! Совершенно очумев от её просьбы, я попыталась вырваться из цепких ручек.
— Ира! Мы со студентами — не железные! Нам нужно отдыхать друг от друга… Тебе говорит о чём-то «тридцать с лишним курсовых на проверке и лекция с магистрантами по новой учебной программе»? — писклявым шёпотом намекнула я на всю приоритетность моей ситуации.
— Говорит… Говорит, что тебе насрать на чувства своей подруги!
А ведь Стас в сердцах предупреждал, что она манипуляторша. Ну и настрадался же её муженёк!
— А ничего, что я пустила тебя пожить? — На её прищурившиеся глазки стали наворачиваться слёзы. Эй! Мы так не договаривались! — Ира, репетиция закончится, и ты в десятом часу пойдёшь читать основы электротехники?
— Зачем это ещё? — Девушка ну очень искренне удивилась, но её мелкие черты лица, выглядывающие из-под копны вьющихся рыжих волос, доверия не вызывали.
Догадайся…
— Ну а как ты иначе разберёшься в курсовых? Ты же за меня их проверишь?
— Нет! Я у тебя работу отнимать не стану. Тебе же нравится измываться над студентами… Пойдём со мной, тряхнёшь стариной на паркете.
Иришка быстро утёрла слёзы, и на грусть не осталось и намёка. Какая импульсивная… Как обычно.
— Стариной? Мне тридцати нет! — Искренне оскорбившись, я обнаружила, что мои руки грозно легли на бока.
Вообще-то, мы ровесницы!
— Ну это по паспорту. А ментально тебе все сто…
Вот и делай людям добро! Сквозь прищур я оценила концентрацию хитрости на улыбающихся накрашенных губках.
— О, Виолетта Сергеевна! — в наши громкие перешёптывания вклинился изумлённый голос декана.
Я вздрогнула.
Мужчина оказался возле нашей с трудом удерживающейся от драки парочки. Вальяжно заправил шарф за борта куртки и пригладил остатки былой шевелюры, торчащие из-под каракулевой папахи.
— Неужто сегодня увиделись! А это… подруга ваша? Ирина…
— Максимовна. — Она, наконец, выпустила меня из тисков и слащаво улыбнулась своему благодетелю в преклонном возрасте.