— Подожди-ка… — Мы вновь вступили, и его лицо находилось теперь довольно близко. Я с подозрением сощурилась. — У тебя что… накрашены ресницы?
— Три, четыре.
Лекса оказался за спиной.
— Нет, — сухо прохрипел он мне на ухо.
Это было бы странно, мальчик!
— Пять, шесть. И семь, восемь.
Обернувшись, я тут же пристально уставилась в его глаза.
Присмотрелась получше. Изогнутые густые чёрные ресницы… Словно у девиц после завивки!
— Хватит вам пялиться!
Лицо вспыхнуло, я уже знала, что от стыда, и вся сжалась, чтобы чувствовать меньше давления его тела. Он прав. О данном незначительном недостатке, пожалуй, стоило умолчать… Или о достоинстве? Какая, блин, разница, длинные ли у студента ресницы?! Да я сама не прочь иметь такие…
Нас снова настиг вальсовый шаг. Я приподнялась на носочки вдогонку широким мужским шагам.
— Смотрите не на мои ресницы, а под ноги. А то оттопчете ботинки.
Его голосом это прозвучало как серьёзная угроза. Мне стоило прислушаться?
— Ладно. — И всё-таки прослеживалось в Лексе нечто странное, притягивающее взгляд. Патология какая-то! Я неловко откашлялась, позволяя крутить собой в танце. — Но не переживай, я не ведьма, не сглажу… Не отвалятся.
— Я не за это переживаю.
Он надолго замолчал, вынуждая наконец задать ему вопрос. В ожидании я даже заглянула в его хитроватые глаза. Но потом одумалась, отвернулась.
— И за что же?
— Влюбитесь в меня — будут проблемы.
Дыхание перехватило. Я подавилась воздухом, словно ядом, и ощутила, как в теле заклокотала дрожь. Ноги меня больше не держали, зато с их функциями легко справлялся Лекса.
Ну и кудрявая же у тебя башка, пустоголовая!
— Не находишь дерзостью говорить подобное преподавателю? — Дело заключалось даже не в том, кем я ему прихожусь!
Мог ли он слышать от студентов сплетни обо мне и Лёне? И если да… Муратов Лекса, ты очень жестокий парень!
— Отношусь к вам ровным счётом так же, как и вы ко мне.
Сурово. Никогда бы не подумала, что такую душевную пытку может устроить незнакомец. Наверное, я тоже больно кусалась. Задела за живое. А может, он самый обычный недовоспитанный нарцисс?
С мыслями удалось собраться не сразу.
— Между нами должна быть субординация, — вздохнула я и обнаружила, что мы вернулись на исходную позицию.
В непослушном теле заныло от плохого предчувствия. Сбивчиво осмотрев, Лекса взял меня за руку, и взгляд его на мгновение стал игривым и даже мягким… Но мне уже стало плевать.
— Ничего… Я помогу тебе понять, как правильно себя вести. Субординации нужно научиться в университете, раз в школе не получилось. А то потом действительно не оберёшься проблем.
Равнодушно пожав плечами, я передала ему всю ответственность за танец, совершенно не замечая, куда теперь парень нас направляет.
— И как же вы мне поможете в этом вопросе? Если обсуждаете мои ресницы? Имя?
Вообще-то, я говорила без издёвок! Ну держись, поганец!..
— Да легко, Лекса. — Я впервые непринуждённо обратилась к нему по имени, отчего не менее густые, чем ресницы, брови парня заинтригованно выглянули из-под маски. — Ещё раз переступишь со мной черту и будешь писать в деканате заявление на отчисление. Ты знаешь, в каких отношениях я с ректоратом?
Он безропотно промолчал.
— Один звонок — и ты не числишься.
Или десять звонков. Но ему об этом знать необязательно.
— Чтобы отчислить, нужен повод. У меня нет долгов.
Мы успевали переговариваться из-за спины.
— Значит, появятся. На каком факультете учишься?
Ожидаемо. Снова промолчал.
— Окей. Я справлюсь и без наводок.
— С вами опасно быть собой.
Я востро взглянула на него, повернувшись на вальсовый шаг.
Ну если «быть собой» равно вести себя как хамоватый уродец в женских шмотках, с басом, то в моём присутствии притворяйся нормальным человеком! Переоденься и молчи!
Кажется, я слегка разочаровалась. Как такое возможно, если ждать от Кудрявой Тупой Башки красивых жестов не приходилось? Сделал человек один раз доброе дело и тут же отсыпал побольше хамства.
Угощайтесь, Виолетта Сергеевна! Гадости без соли! Чтобы приправить — поплачьте!
Пока мысленно отшучивалась и зализывала вскрывшиеся раны, я ослушалась. Всё же посмотрела в его расстроенные глаза. А он, и не скрывая недовольства, кисло поморщился, продолжая крепко придерживать меня за талию.
Значит, я тоже попала в яблочко! Внешность, имя. Ну и тема отчисления, конечно. Ох!