Раз так, значит, Гончарова знакома с Муратовым… Значит, в курсе, как его зовут на самом деле! Или хотя бы знает группу! И как я раньше не догадалась поспрашивать народ?
— Давай. Подумай и соглашайся. Докажи, что тебе на него всё равно!
Если вычислю, как его зовут, мне реально станет всё равно, чем и где займётся Муратов перед отчислением. А за что его турнуть, я найду!
— Ну всё! Завались, Ирка! Там автобус едет…
***
Субботнее утро. Надежды выспаться не уживались с расписанием, и я давно не замечала, как пролетали ночи. Та же участь скоро постигнет и воскресенье. Иришка осталась дома и обещала навести порядок, потому что «без дела скучно». Я бы даже от вселенской скуки, да и если бы мне приплатили, не сунулась мыть холодильник. Проще купить новый!
В восемь часов мы с очнувшимися после бурной пятницы первашами собрались в лаборатории и стали разбирать их завершающую работу в этом семестре. Следующее занятие сделаем отчётным — последний шанс для непонятливых. А дальше я с чистой совестью не допущу полгруппы и буду прятаться по углам от давящих на жалость преследователей. Забавно, что ближе к сессии наблюдалось стабильно стопроцентное посещение.
Лохи огородные! Или где вы там торчали по субботам во время моих занятий?
Когда я удостоверилась, что мальчики и девочки — особенно те, которых я видела впервые, — не станут наматывать волосы на ротор генератора, прошло полпары. И после успешного опроса подгруппы расположились возле стендов, а я — за рабочим столом над журналом с фамилиями.
Терять было нечего, и я на всякий случай принялась листать его. Кто знает, может, правда скрывалась прямо в моей сумке!
Шёл пятый день в поиске его настоящего имени…
Макеев, Мигулин, Мазарук. Максимов, Мамаев, Мятлин, Маркевич.
Муштаков, Мамеб… Чтоб его! Мамебдеков, Маслов.
Марчук, Мартушев, Монин.
Мищенко, Могила. Хо-хо! Маклюк…
Макавеев, Мамкин… М-дэ, не повезло. Модин…
Негусто. Несмотря на то, что фамилии записывались вразброс, по подгруппам, расследование продлилось максимум пять минут... Ну ничего, не отчаиваемся!
Оставлять этих бездарей без присмотра нельзя: в отсутствии преподавателя всех горе-электриков тянуло засунуть. Неважно что и куда — отвёртку в розетку самое тривиальное в списке. Мы и клеммы пытались замкнуть, мы и за руки брались, держась за оголённый провод. И схемы такие собирали, что обесточивали целый ВУЗ! На моём счету образовался нехилый послужной список, всегда напоминающий о том, что стоит дождаться перерыва. Да и в тюрьму не хотелось…
На пятиминутке я решила прогуляться, отогнав от стендов сосунков. Не привлекает ходить в туалет наперегонки с коротким замыканием.
Лениво вывалившись из аудитории, я поднялась на второй этаж. Случайно — или нет — распугала всех стуком небольших каблуков, стараясь растянуть время уединения. И вот у самого входа в уборную столкнулась с Гончаровой.
Какая прелесть!
— Лиза, доброе утро! — А это удача! Не нужно искать или ждать встречи целую неделю.
Миниатюрная девушка задумчиво разглядывала пол, как вдруг отпустила дверь и вздрогнула. Створка гулко хлопнула на весь коридор.
— Ой… Здравствуйте, Виолетта Сергеевна.
Они точно общаются! Я видела, как они танцевали на репетиции! Ещё и поют в дуэте!
Я приготовилась наброситься на Лизу, вытряхивая из неё информацию за воротничок рубашки, девственно заправленной за пояс.
Вот ты и попался, Кудрявая Башка! К отчислению приложат руку твои же друзья!
— Лизонька. — Мы обе насторожились от того, как ласково прозвучало её имя. Поэтому я прочистила горло и решила начать издалека: — Слушай, не знала, что ты поёшь… Мне Ирина Максимовна рассказала.
— Э-э-э, да… Я вообще-то ни одной студвесны не пропустила. — Брюнетка прищурилась, будто догадалась, что мне что-то нужно. Непонятливо проморгалась накладными ресницами.
Я проигрывала битву в факты.
— Ого! А почему я раньше не слышала? — Ну что за дебильный вопрос… Сейчас она мне расскажет!
— Так вы же ненавидите творческие мероприятия.
Всё, я закопалась!
Вилка, они обсуждали Кудрявую Башку во вторник перед лекциями! Маги знают, что ты запретила ему соваться на сцену…
Мой коварный план провалился. Остаётся только прямолинейность!
— Виолетта Сергеевна, но вы же разрешите нам выступить? Ирина Максимовна сказала, что решение за вами.
Я тяжко вздохнула. Против Гончаровой я вообще ничего не имела. Пела бы и пела она свои песенки без вреда для учёбы.
— Слушай, я хочу, чтобы ты выступила… Но вот... — Нет, если я назову его Кудрявой Башкой, то останусь непонятой. — ...как его… Лекса… Он… перешёл мне дорогу. Я буду не против вашего выступления, если ты скажешь мне, как его зовут на самом деле. С ним нужно провести беседу.