Эй, ты не прозрачная!..
Интересно, а другие четыре подружки решили сразу написать заявление на отчисление? Хотя я бы расплакалась от счастья, если бы все группы махом не пришли сегодня! Я так задолбалась! Всё из-за приставучих должников! Из-за бала! Из-за ночных бдений вслед автобусу! Хочется простого человеческого поспать. Из меня чуть не вырвался смачный зевок.
В аудитории вдруг раздался быстрый продолжительный звук пишущей ручки. Я навострила уши. Это что ещё за писака объявился? Где сидит?
Его товарищи по несчастью тоже среагировали на неприличные звуки в аудитории, в которой можно было оглохнуть от тишины какую-то жалкую минуту назад. Начали неловко оборачиваться и подозрительно щуриться.
Сидит-сидит, крыса. На третьем ряду.
Ещё бы на потолок забрался.
Я развалилась на столе и, облокотившись, принялась рассматривать неприметную фигуру, съёжившуюся под капюшоном. Строчит-то как!.. Да там, походу, и шапка у него: мёрзнет парень! Отопление шпарит, а ему холодно! На пол-лица натянута голубая аптечная маска по всем правилам: от подбородка до нижних век. Чтоб наверняка. Через щёлку для глаз бациллы не проскочат!
Не припоминаю такого студента…
Через десять минут абсурдной тишины, нарушаемой лишь звуками его уже, наверное, вспотевшей ручки, я успела изучить журнал посещений и не смогла идентифицировать гостя.
В ВУЗ пробрался шпиён!
И вот, аудитория плавно погрузилась в тишину.
Больше никто не взялся за листок. Совсем, что ли, никаких мыслей?
— Ну-с… Кому-нибудь есть, что мне показать? — А неплохая возникла идея! Тут и проверять толком нечего…
Студенты молчали как партизаны. Даже тот, кто поставил всех в неловкое положение.
— Молодой человек! А… подойдите-ка ко мне!
Нет. Я не каждого прогульщика приглашаю на беседу. Некоторые, наоборот, просят уделить им время, а я ломаюсь. Но этот случай… казался вопиюще подозрительным!
— Вы что-то активно записывали… Эй, я с вами разговариваю!
Плавающая голова попыталась спрятаться за близ сидящими. Ну же, я не такая страшная! Только с теми, кто заслужил! С минуту наблюдая за отличившимся студентом, я мельком поймала его взгляд, и у него не осталось выбора.
Парень, очевидно, мечтал сжаться в исходную точку Большого взрыва. Скрючившись, как дедок, нехотя вывалился из-за стола и потащился мимо рядов. Люди косо и недобро смотрели ему вслед.
Хах!
— Раз один вы что-то записали, я сейчас же и проверю!
— Виолетта Сергеевна, а можно переписать этот коллоквиум на следующей неделе? — Первые парты заволновались, поняв, что подпортили себе картину в конце семестра.
Избавь меня, Господи, от лишних встреч с вами! Аминь!
— Нет, это всего лишь проверка знаний. Я просуммирую вашу работу в семестре и скажу… у кого сколько набралось дополнительных вопросов на зачёте.
А ОНИ БУДУТ У ВСЕХ! У отличников вытянулись лица.
Парень, весь в чёрном, в грязных ботинках, в шапке и поверх надетом капюшоне, кротко приблизился к моему столу. Сверкнул из-под маски глазами, и я увидела, что они… тоже чёрные. Как у дикого озлобленного зверька, загнанного в угол. По спине пошёл нехороший холодок.
— Не топчитесь, уборщица старалась, мыла! Сядьте. — Я настаивающе указала на стул, чувствуя, как в груди всё сжимается от необъяснимого страха.
Руки нервно подрагивали. Студент неохотно подчинился, и его лицо оказалось теперь на уровне с моим. Нас разделял широкий стол и… маска.
Вроде нерусский мальчик. Скромный — лишь при первом впечатлении… А брови густые, хмурые. Взгляд таинственный, как восточная ночь. Нагнетающий молнии. На своих лекциях я видела его впервые, а вот… на балу?
Тошнота подкатила к горлу. В нос ударил знакомый запах сигарет. Я стала принюхиваться.
Бред! Показалось…
Чувствовалось единственно правильным видеть чёрные, как мрак, глаза! Ну никак не голубые… Лекса жеманничал, а юноша… нёс себя кротко. И от этого… Пугающе! Радуга и грозовая туча.
Чёрт, а имя «Лекса» ему бы подошло!
— Давайте сюда листок! — От моей былой насмешки не осталось и следа.
Я ощущала, как тревога подкралась к дребезжащему сердцу, щекоча его и подгоняя ритм.
Громко сглотнув, постаралась незаметно выдохнуть. Табачный запах заполонил потяжелевшую голову. Я вперилась в записи.
Идеально ровный, дотошный почерк. Господи… Да он маньяк! Маньячелло! Схема перерисована с доски, элементы заменены сопротивлениями. Линии ровные, как в теореме о параллельных прямых, но ведь линейки у него не было! Формулы расшифрованы, цифры, как в прописях у моей прабабушки!