Иришке грех этим не воспользоваться.
— Виолетточка… Сергеевна. — Подруга откашлялась и вдруг важно вытянула шею, словно индюшка в загоне с полудохлыми курицами. — Присаживайся. Раз ты назначена мне в помощь, тебе надо тоже прослушать наших артистов. Лучшие номера включат в программу бала. Александру Вадимовичу и ректорату должно понравиться…
Это игнор?!
Мои остекленевшие глаза нуждались в моргании! Я осмотрелась, понимая, что в каждую пару ушей залетела новость о нашем с Ирой соавторстве. Да ещё так крепко, как не залетают мои объяснения об устройстве генератора!
Молодёжь раскисла, начала переглядываться. Хах, думают, мероприятие для знакомств превратится в солдатскую муштру? Не волнуйтесь! Я не собираюсь здесь надолго задерживаться! Только объясню нормы поведения одной мерзкой выскочке!
Подруга миленько улыбнулась, указывая разукрашенным ноготком на ряд стульев возле сцены:
— Кхм… давай, садись!
— Сядь сама! — прошипела я. — Куда делся он? Вздумал дверьми хлопать у моего носа!
Ира неловко улыбнулась.
— Ты ищешь Лексу? — О, мягко сказано! — Ребятки передали, что он очень талантливый вокалист. Сейчас он подготовится и выйдет на сцену. Послушаем, оценим… Если у кого-то ещё есть идея для номера, напишите мне.
Алло! Хватит переводить тему! Я достану из-под земли любого, кто покушается на мой авторитет!
А тем временем чёрт деланый будто растворился в толпе… Но свидетели не помеха! Месть будет сладка!
— Я против его выступления!
Отлично! Стоило мне пустить в ход провокацию, как кудрявая башка тут же показалась над толпой. Её никчёмный обладатель, взбираясь на сцену по боковой пристроенной лестнице, остановился на полпути, сбитый с толку. Из-за бледности его глаза казались безумными. Но когда мы пересеклись взглядами, они почернели сквозь остроугольную маску и сощурились.
— Браво! Белиссимо! Перфетто! Мы вам перезвоним!
Я неистово зааплодировала.
С каждым глухим хлопком тишина становилась всё слаще. Я добилась всеобщего внимания от расступившихся студентов и довольно сложила на груди руки. Скулы свело от улыбки, когда Иришка чуть не взлетела на наращённых ресницах. А надо было думать головёшкой, наделяя властью… меня! Неужели она хотела вступиться за своего собрата по причёске?.. Ну, попробуй, дорогуша.
— Э-э… Виолетт, он… он… же специально сегодня отпросился с работы! Пускай…
М-м-м, аргументище!
— Нет.
Я гулко сглотнула, прочувствовав, как по пищеводу словно хлынул приторный одуряющий напиток — удовлетворение, лучше коньяка! Вкуснятина!
— Что ж, я как раз не в духе сегодня… — снова донёсся до меня разлетающийся на щепки бас.
Словно сабельная пила грубо вонзилась в дерево. Сумасшедшее несоответствие внешности!
Ну какая же несправедливость, что столь удивительный голос заточён в теле так и не повзрослевшего подростка!
— Молодой… — Кто ты там? — …человек. — Я наигранно откашлялась, намекая на то, что сомневаюсь в его половой принадлежности.
Да все на кафедре знали, как я отношусь к женоподобным петушкам. Что за мода? Ко мне на экзамен с серёжкой в ухе равно отчислению!
— Вы, наверное, не поняли… Выступления не будет. Ни сегодня, ни когда-либо. Я сделаю всё, чтобы вы усердно учились, а не блеяли под гитару за нарисованные тройки. Будете знать, как пытаться прибить меня дверью!
Его пухленькие губки отчаянно сжались в тонкую ниточку, я уверена, едва сдерживающую матерные выражения. Да сам принц Чарминг, известнейший законодатель блеска для губ, блеванул бы при виде его наружности.
Ну и куда делась наша самоуверенность?
— Я блею только за пятёрки!
Студенты, казалось, сами вспомнили о своём же существовании, окатив зал хохотом. А я поперхнулась слюной. Это переходит всякие границы… Отвратительно, когда сладкие мальчики «учатся» на «отлично»!
— Я вас услышала. Подобного счастья вам больше не предвидится! — Думаешь, наверное, откуда я взялась такая — молодая, злая? Бедолага, это с тобой ещё только впервые! Его взгляд остро блеснул. «Боженька» спустился на паркет, поравнявшись со всеми присутствующими. — Фамилия и кафедра!
Я и не заметила, как оказалась напротив него, усердно не выдающего своё жалкое положение расслабленной позой.
Ну-ну, делай вид, что тебе накакать! Посмотрим, как твоя мамочка прибежит просить за тебя в крокодильих слезах!
Был у меня один знакомый музыкант. Перед выходом на сцену надевал солнцезащитные очки. Совершенно не беспокоился о том, что делает из себя посмешище! Так он прятался от оценивающего внимания и привыкал в первые минуты. Затем снимал очки и продолжал «голый»… Чёрная маска на полфизиономии как раз напоминала о том, что за ней пряталось. Непреодолимая неуверенность, высеченная на лбу!