— Просто… просто интересно, как у вас тут устроено.
«Почему спрашиваю»? Серьёзно? Я вежливая! Иногда бываю… Да о чём ты вообще подумал?!
Он усмехнулся влажными приоткрытыми губами, которые без конца облизывал. Ему удалось добиться оправданий. Слишком неловко…
Ему видно, как я нервничаю?
Я поняла это, когда заметила, как руки начали поправлять волосы и вдруг уже приступили растирать подрагивающие колени. Ума не приложу, куда их засунуть?
Лекса, задрав нос, пристально контролировал длину слегка собравшегося на моих бёдрах платья. Я окончательно смутилась. Торопливо натянула край ткани на выглядывающую границу шорт капроновых колготок.
— Вы не против, я переоденусь? — соизволил он спросить «разрешение», подойдя с уже голым торсом. Рубашка осталась висеть на вешалке.
Во рту скопилась слюна. Снова ощутилась кислинка шампанского. Я с трудом сглотнула, исподтишка рассмотрев мужское стройное тело, и испытала пробирающую бурю мурашек. Ничего, парням законом не запрещено появляться при посторонних без верха…
А ему бы стоило запретить!
Муратову досталось крепкое телосложение, слегка худоватое. Образ в одних облегающих брюках и кожаном ремне навлёк на меня постыдное желание распустить руки. Мышцы на рельефных плечах соблазнительно перекатывались от его грациозных движений. Я расслышала собственный шумный вздох и обмерла, когда парень приземлился рядом. От его медовой, чуть смугловатой кожи исходил давно выученный мною волнующий запах.
Пожалуй, это самое хлёсткое, что мог себе позволить студент, соблазняющий преподавательницу. Ему удалось раздраконить меня без прикосновений, демонстрируя лишь собственное тело.
— Разрешите?
А?
Он занёс руку над моим плечом, сексуально прикусывая губу. В лёгких затрепетало от недостатка воздуха. Я задышала так, словно поучаствовала в забеге, готовая обессиленно опустить веки. Но за спиной что-то подозрительно зашевелилось…
Муратов достал футболку, что висела на спинке дивана.
— Спасибо. Да вы не стесняйтесь, угощайтесь.
Ах, значит так?! Я поняла… Лекса плотоядно ухмыльнулся.
Тарелка ломилась закусками, и среди них даже оказалась нарезка фруктов. Я зло уцепила жёлтую дольку персика и укусила так, чтобы по подбородку и руке потёк липкий сок. Сочная волокнистая мякоть на вкус оказалась настолько сладкой, словно на дворе стоял август.
— М-м-м, как вкусно! — Поддадим жару.
Я облизала руку до самого запястья и одними пальцами пикантно утёрла рот. Достаточно похабное зрелище?
Кадык Муратова приподнялся, когда он сглотнул. Бедняга… На его лице заходили желваки, а густые брови воинственно нахмурились.
— Жалко, что не пирожок с вишней, да?
Что я слышу? Сарказм? Хах, не нужно так сильно краснеть, раз сам это начал!
Он всё сидел с футболкой в руках и, не отрываясь, наблюдал за персональным представлением. Но когда я потянулась за второй долькой, отложил тряпку на другой край дивана. Сел ко мне боком и закинул руку на спинку. Чернота зрачков поглотила бледную радужку.
Готовая ещё секунду назад праздновать перевес в нашем счёте, я поперхнулась и швырнула скользкую дольку обратно в тарелку.
— Как мама поживает? — непринуждённо заговорила я.
Напоминание о мамочке было призвано приструнить… возбуждение.
— Хорошо. Она со мной не разговаривает.
Кто-нибудь знает, почему план «мама» не сработал?
Лекса пожал голыми плечами, ничуть не смутившись. Наоборот, его взгляд нагло отплясывал по моему телу и лицу долбаный падеграс.
— А как у вас с подругой?
Кхм…
— Тоже хорошо. Касаемо иглы… Её обманула цыганка на вокзале. Так что Ирина Максимовна уволилась из университета.
Муратов поражённо приоткрыл рот. Мне показалось, он хотел что-то уточнить. Но в итоге качнул кудрявой головой и заливисто рассмеялся.
Боже, какой он красивый…
В груди заклокотало. Тело напрашивалось прижаться к Муратову, хотелось чувствовать, какова на ощупь его кожа, попробовать обнажённую шею губами. Мы же оба понимали, для чего Лекса привёл нас сюда, без свидетелей? Что пересекаться где-либо вдвоём рискованно для репутации. Мы исполняли противоположные социальные роли, а «оставаться наедине» нам просто воспрещено, хоть и дико хотелось.
Поэтому и тратили время, не решаясь переступить черту.
— Кстати, что такое «релиз»? — Да вовсе не это я хотела спросить! Только успев просмеяться, Муратов изумлённо замер, догадавшись, кому достался его листок в качестве предсказания. — Нет! Не отвечай! Просто… поцелуй меня.
Смелость растворилась в разгорячённой крови. Она отхлынула в ноги, и я ощутила, как голову сдавил страх. У Муратова округлились глаза. Думаю, он и так уже много натворил, следующий шаг оставался за мной.