И пока я не ляпнула вслух про поцелуй, казалось, будет здорово исполнить по одному желанию из наших списков прямо сейчас…
Его грудная клетка стала тяжело вздыматься.
Несмотря на то, что Муратов игриво ухмылялся, меня от неловкости затрясло.
— Знаете… там, откуда я родом, не принято целовать девушку до свадьбы.
Из холода бросило в жар. Рядом с Лексой организм никак не мог привыкнуть вырабатывать адреналин. А Муратову явно нравилось видеть меня в замешательстве…
Что ж, принципы красивые, достойные. Только полуголый парень продолжал разваливаться на диване, вещая про мораль. Хватит трепать мне нервы!
Я не планировала встретить отказ…
Кудрявая Башка поднялся с дивана. Мелькнула мысль, что он собирался уйти и всё происходящее — просто плод моей воспалённой фантазии. Нет никакой взаимности, а только ни к чему не обязывающий флирт. А я взяла и только что всё разнесла... Сердце замерло, когда Муратов зарулил к кухонному шкафу и принялся вальяжно открывать все подряд ящики. В одном из них, видимо, отыскал необходимое.
Имелось предположение, что он извлёк, но верилось слабо…
Я опоздала с размышлениями про его родину, про инопланетный язык, на котором он говорил с поварихой, и даже с выводами о последствиях того, что Лекса сжимал в ладони, когда приблизился ко мне на неприличное расстояние.
Между делом он отпил из моего нетронутого стакана и опёрся рукой о спинку дивана. Наши носы соприкоснулись — полнейшее сумасшествие. Но уже через несколько секунд стало мало и этого, напряжение возросло до предела. Не чувствовалось ничего важнее, чем дотянуться до его дразнящего рта. Муратов нырнул пальцами в мою укладку и требовательно обхватил за голову, вынуждая довериться. Кажется, нас не разделяло даже его сладкое дыхание.
Я ощутила невесомое соприкосновение и нетерпеливо вздрогнула.
— Эй… ты же сказал, до свадьбы нельзя, — не узнавая свой осипший голос, перешла я на шёпот.
Надеялась, что ничего не разберёт!
Его губы как бы невзначай задели мои, вызывая прилив жара между ног.
— А вы уже хотите за меня замуж?
Дыхание перехватило.
Дурак!
Не дожидаясь пощёчины, Муратов задвигал головой, скользя приоткрытым ртом по моему. Что-то между прерывистыми поцелуями и помешательством. Я намокла в ту же секунду, позволяя себя направлять. Теперь мы кивали навстречу друг другу, цепляясь и отгибая краешки губ, и это моментально выводило из себя. Лекса знал толк в изощрённых удовольствиях.
Меня стремительно настигал нервный срыв. Разгорячённое тело уже вовсю била дрожь, я чувствовала, как бельё врезалось в пульсирующую промежность. Его глаза оставались прикрыты, а густые ресницы трепетно вздрагивали. Лицо обрамляли чёрные кудри. Муратов плавно ласкал мой рот сродни жестокому издевательству. Как и каждое наше столкновение в ВУЗе.
Нежности превратились в тактильные муки, любое касание вызывало возмущение. Изводила жажда воздуха. Я попыталась вдохнуть глубже, и Лекса тут же этим воспользовался. Он оставил меня без вожделенного глотка кислорода, протолкнув в рот горячий и сладкий от лимонада язык. Минуя все промежуточные стадии, от безобидных ласк он перешёл к остервенелому глубокому поцелую, вдавив меня в диван.
Голова не держалась на плечах, она лежала в его крепко сжимающей руке и послушно позволяла Муратову мокро ласкать меня языком. Я приготовилась отдаться ему без прелюдий, только не решалась препираться. Через поцелуй чувствовался огненный и властный характер, шутить с которым явно небезопасно.
А я и так с первой встречи пыталась его подчинить…
Жарко, торопливо мы истязали друг друга. Неужели это происходило наяву? Я потянула руки к его торсу. Горячий, жёсткий. Под прикосновениями мышцы сократились, и в губы угодил тяжёлый тёплый вздох. Лекса весь покрылся мурашками и дёрнулся как ошпаренный, повалив нас на диван.
Под весом его тела я ощутила себя достаточно защищённо от всего пространства и запредельно уязвимо — перед возбуждённым Муратовым. Он прижался бляшкой ремня и пахом к моему бедру, пытаясь отмахнуться от непослушных кудрей. Завитки лезли нам на лица, мешали целоваться. Я вожделенно запустила в них руку, наконец, узнав, какие они мягкие на ощупь, и помогла убрать. Лекса приластился ко мне губами, беспорядочно рассыпал поцелуи по скулам, рту и овалу лица, а я, как могла, отвечала. Нетерпеливо ёрзала, чувствуя, насколько он возбуждён. Горячий твёрдый член упирался через одежду. Меня снедало изнутри от нетерпения, между ног жалобно ныло.