— Х-хорошо. — По традиции, не зная, как реагировать на прямолинейность Муратова, я ощутила себя голой в эмоциональном смысле. В голове звенело. Но всё, что оставалось предпринять — прикрыться платьем и согласно кивнуть.
А если я напомню ему, кем мы друг другу приходимся, он снова скажет, что ему плевать? Сам же говорил, что у меня будут проблемы! Понимает же, что такие отношения обречены! Сплетники обглодают нам кости…
Бесстрашный Лекса продолжал снисходительно наблюдать, не моргая, за тем, как закипает мой котелок. Он словно ждал, когда я возьму себя в руки, чтобы мы продолжили нежиться как ни в чём не бывало. Этот парень умел читать мысли?
Потрясающе! Он — потрясающий!
Да мне тоже чхать на чужое мнение! Я же взрослый человек, ё-моё! Что хочу, то и делаю!
Сразу после организации бала… Кого я обманываю?
Глядя на меня, погружённую в мысленные баталии, парень тоже подобрал с пола штаны и принялся их угрюмо натягивать.
Так мы что, теперь вместе? Я и он? О чём мы договорились?!
Боже, что нужно делать в таких ситуациях?
Я выронила платье и неуверенно подошла к своему парню. Уложила ладони на его дрогнувшее лицо и порывисто чмокнула в губы.
Пожалуй, это смотрелось достаточно нелепо, чтобы Муратов не выдержал и улыбнулся. Он взял меня за запястья и потянул, приглашая сесть на колени.
— Отлично. Больше так не поступайте со мной.
— Прости. — Я почувствовала от него такое понимание и снисхождение к своему долбаному характеру, что буквально уяснила границы, за которые не стоило переступать.
Надуманные мгновение назад сложности потерпели крушение о невозмутимость Лексы и его сладкие губы. Почему он так влиял на меня?..
— Слушай, а ты так и будешь обращаться ко мне на «вы»?
Муратов с расстёгнутыми штанами и мной, восседающей на его коленях, замер.
— Нет, конечно. — Он властно осмотрел моё лицо и голое тело, так ничего и не добавив.
Недолго думая, я впилась в его губы. Ещё. Ещё! С десяток минут мы целовались, пока я осознавала своё счастье до головокружения.
Стоило поучиться у него смелости. Он всегда делал и говорил то, что вздумается. Даже наперекор матери, окружающим или вредной преподше. А я — нет. Я другая… Безропотно соглашалась на любые обязанности по работе или по просьбе кого бы то ни было, притворяясь грымзой, но этот образ давно меня не спасал. Только позорил перед Муратовым…
Создалось неловкое впечатление, словно я зверёк из дикой природы, которого юный Лекса ловко приручал и перевоспитывал. До конца я так и не поняла, как Муратову удалось воздействовать на меня благотворно… Предстала перед ним инфантильной дурочкой, пристыдилась, хотя всё это время считала себя умнее. А Лекса не позволил мне всё испортить.
Он ласково утёр мои слёзы и строго пригрозил пальцем, словно я заслуживала самого мягкого и бережного отношения.
Муратов оказался настоящим мужчиной. От восхищения хотелось повиснуть у него на шее. Собственно, этим я и занималась, распрощавшись с дурацкой правильностью.
Когда сильные руки Муратова сжимали меня, а во рту раздавались гудящие тихие стоны, я становилась способна менять мнение в полёте. И даже вспомнить, что нужно вести себя позаботливее.
— Лекса… — Он с трудом распахнул ресницы после поцелуя. Интересно, называть его прозвищем — хорошая идея? — Ты, наверное, голодный. Не прикасался к еде всю ночь… Поешь.
— Да, надо бы.
Теперь парень не выглядел так хмуро и даже нежно улыбнулся. Каждая его улыбка вызывала умиление и поднывающий трепет. Раньше он не позволял себе такого, а сейчас я стала кем-то особенным, кому он доверял столько искренности.
Мы помогли друг другу одеться. Мне всё ещё оставалось немного стыдно и хотелось кучу всего разузнать, когда Муратов начал скромно ужинать. Я решила не тревожить его и молча наблюдала, как он аккуратно ест.
И только когда Лекса вздохнул и схватился за сигареты, я посмела спросить то, что всё это время вызывало во мне любопытство:
— А... Раз мы теперь вместе. — Я заискивающе подождала, как он отреагирует на эту фразу.
Парень не собирался меня поправлять. В этот момент Лекса уже что-то искал в небольшом шкафчике, заинтересованно поведя бровями в мою сторону.
— Ты расскажешь мне про свои корни? На каком языке ты говорил с той женщиной на кухне?
— Да. Я как раз собирался. — Он зачем-то достал с полки большое и, судя по всему, тяжёлое одеяло. — Мне нужно покурить. Пойдёшь со мной на крыльцо?
«Пойдёшь» — внутри всё перевернулось, когда он первый раз переступил надоевшие условности. Столько правил он умудрился нарушить и продолжал подчёркивать разницу наших статусов. Я думала, он никогда не решится…