Муратов указал на дверь, ведущую в репетиционную, где мы провели вместе ночь. Я осторожно сглотнула.
Он выражался прямолинейно, но не грубо и без всякой обиды. Просто парень научился общаться с матерью по-особенному. Но мне стало немножко её жалко…
— А ты… поздравил маму с Новым годом? — Его брови резко вздёрнулись.
Да, я помнила, что она с ним не разговаривала.
— А ты мне советуешь?
Но она точно любила сына и желала ему самого лучшего.
Ладно, не такой уж я и бесчувственный сухарь…
— Да. Обязательно поздравь.
Муратов задумчиво опустил уголки губ и вздохнул.
— Хорошо, я прислушаюсь. — Мне понравилось, как он сказал. Ведь цыган с прирождённым свободолюбием вправе делать то, что ему заблагорассудится. Я чувствовала свою важность рядом с ним… Смешно это. — Нам вообще-то нужно помириться с мамой к пятому января.
Я продолжала вдыхать ещё сильно ощутимый сигаретный запах, вырывающийся вместе с тёплым дыханием из его рта, когда вникла в странную фразу.
— Почему именно к пятому?
Бр-р-р, как холодно.
Мы стали возвращаться к лестнице.
— Помнишь, ты подсказала написать письмо моим родственникам? Бабушка ответила. Она написала, что снова приедет в город пятого числа.
Снова? Я одобрительно кивала Муратову в ответ, пока не поняла… Подождите-ка! Бабушка-цыганка… на улице…
Вокзал? Игла? Иришка?
Лекса, глядя на моё лицо, ухмыльнулся. Кажется, прочитал мысли.
— Кстати, письмо помогла расшифровать Янош, которую ты сегодня видела на кухне.
Мы спрятались от мороза в прихожей за скрипнувшей дверью и разулись.
— Она тоже твоя родственница?
— Нет. Просто помогает не забывать родной язык. — В репетиционной тепло защипало обледеневшее лицо. — Я думал, бабушка не станет отвечать. Или письмо просто к ней не попадёт. Мало ли в каких отношениях они с местными. А ещё у нас не любят записки, договоры, всё, что с человека в письменном виде может… взять обещание. Всё на словах должно решаться. Поэтому бабушкино письмо оказалось трудно разобрать даже с переводчиком. Она, наверное, столько времени потратила, чтобы вспомнить хотя бы алфавит.
Лекса умилённо улыбнулся. Судя по всему, его там очень ждали… Действительно очень мило. Только его мама, наверное, так бы не сказала!
— Значит, ты хочешь за спиной у матери встретиться с бабушкой?
Стараясь не осуждать Лексу, жаждущего узнать прошлое, я прошаркала к дивану и растёрла сквозь колготки покрасневшие ледяные коленки. Холодное одеяло упало на пол.
— Нет, не за спиной. Мама, я и бабушка встретимся в квартире в одно время и, наконец, поговорим. Только… — Конечно, он что-то задумал. — …я их об этом не предупреждал.
Вот она, цыганская сущность! А я чувствовала подвох… Муратов опасливо закусил губу.
— Зачем ты так поступаешь?!
Звучало ужасно. И, кажется, сказав это вслух, парень тоже засомневался в своём плане.
— По-другому они никогда не согласятся. Я хочу съездить на родину, но мама меня не простит. Может, бабушка найдёт подход?
Забавно. Сколько я узнала о нём за эту ночь… И о себе.
Лекса-Лекса…
— Ясно. Идея — кошмар, но новое письмо вряд ли успеет дойти до твоей бабули. — Мороз отрезвил рассудок, и единственно верное решение крутилось теперь на языке. Муратов слегка грустно ждал вердикта. — Возьми меня с собой! Я поддержу тебя, а женщины, может, постесняются ругаться при чужом человеке.
Глава 21 «Семейные распри»
Улица Водников 57, квартира 31.
Тридцать один… тридцать один… Я осмотрелась по сторонам, краем глаза выискивая, может, светловолосую дамочку славянской внешности, к которой собиралась проникнуть в квартиру без спроса. А может, женщину преклонного возраста в пёстрых одёжках и с набором швейных иголок… Хах! Я занесла руку над кнопками домофона, но металлическая дверь в ту же секунду запищала и стала открываться прямо на меня.
От неожиданности я сдавленно взвизгнула и отскочила.
— Эй! Ты что здесь делаешь? — разгневанно зашипел Муратов, одной кудрявой головой высовываясь из подъезда. Ого… Его не стоит бесить! — Я же сказал, что не пущу тебя! Ты камикадзе?
Холодный, даже орлиный взгляд сдал Лексу с потрохами. Нервничал. Едва держал себя в руках…
— Ты как узнал, что я пришла?
— С балкона, я слежу! Жду, когда придёт бабушка. Беги отсюда, пока не поздно! — приказывающим тоном прорычал он из-за маленькой щёлки, упорно не пуская меня внутрь. Довольно обидно, если бы не было так умилительно. Защищает меня от своих родственников? Вряд ли они ругаются эффектнее моей семьи, не сумевшей сберечь ни одного набора посуды за тридцать лет совместной жизни. — Пожалуйста, уходи…