Что? Угрозы здесь не сработают! И жалобные стоны тоже! Я всё решила! Сходила на праздниках в университет, запрягла Нину из архива и поступила с домашним адресом Муратова так же, как и с его возрастом и фамилией. Не хотел рассказывать, так и не надо! Связи — страшное дело!
— Я тебя одного не оставлю! — Быстро выдохшийся от безысходности Лекса задумчиво помолчал. Сверкнул тревожными бледными глазами. — Это не обсуждается.
— Упрямая, — сурово буркнул он и толкнул металлическую дверь.
Было приятно отвоевать первенство в заботе о своём молодом человеке.
Я много думала о нём теперь. Нет, я и до этого, как умалишённая, представляла его без штанов в своей кровати. Но сейчас к тому же размышляла, каково ему меж двух огней. Жить, творить и надеяться наладить отношения с той частью семьи, с которой мама явно враждовала. Каково быть таким смелым, волевым? Делать так, как велит сердце. Блуждать в двадцать лет по ресторанам, как бродячий кот, чтобы не находиться под присмотром матери, и продолжать относиться к ней с пониманием, стремиться наладить общение.
Муратов пустил меня в подъезд, и первым делом я обняла его, горячего, в домашней футболке, покрепче, успев проникнуть языком в дрогнувший рот. Судя по вкусу, он увлёкся сигаретами, сидя на балконе. А моя ледяная куртка, коснувшаяся голых рук, вынудила парня поёжиться. Мне дико не хватало Лексы после новогодней ночи, потому что профессиональным музыкантам негоже тратить выходные на отдых в преддверии релиза. Всё свободное время он проводил с группой, но частенько присылал мне сообщения и видеозаписи с репетиций. А я вчера успела пообщаться с должниками на кафедре, с вонючим Ждановым… Так что я тоже не скучала!
Вру, конечно. Безумно скучала.
Мы поднялись на третий этаж.
Даже стыдно говорить, что каждое утро января я теперь вскакивала с постели и тут же хваталась за телефон в надежде, что у Муратова отменится репетиция. Я «подсела» на Лексу, просто пыталась это, пока ещё возможно, скрывать.
О дурацкой разнице в возрасте я и думать забыла, зато частенько себе напоминала, что через полтора года парень выпустится из университета. Студенчество — это не навсегда. И тогда-то уж точно поводов стыдиться у меня не останется.
Ну терпеть осталось не так долго…
— Заходи. — Взъерошенный Лекса подвёл меня к двери с номером «31». За приоткрытой створкой показалась прихожая в жёлтом свете, многоэтажная полка, уставленная женской обувью всех оттенков благосостояния, а из глубины квартиры слышалось шипение воды с периодическим звоном посуды.
Я ошалело выпучила глаза и зыркнула на Муратова:
— Мама что, дома? Я думала, ты здесь один…
— Ещё не поздно уйти.
Боже-е-е! Он даже её не предупредил!..
Робко перешагнув порог, я тревожно сглотнула. Осмотрелась в чужом доме, поставила на полку торт. Лекса ухмыльнулся, наконец, увидев, с чем я притащилась, и вдруг оглушительно громко хлопнул дверью.
Я дёрнулась.
Он это что, специально?!
— Лёша! Это ты? — воинственно донеслось до прихожей.
Ходит тут, дверьми хлопает! Вы даже не представляете, кто это!.. Лучше вообще не представлять!
Я зашептала Муратову на ухо одними губами:
— Маму как зовут?
— Анна Дмитриевна. — Было страшно пошевелиться, когда послышались приближающиеся звуки тапочек.
Ху-ху-ху! Вилка, дыши, не теряй сознание.
Лекса расстегнул на куртке молнию и попытался достать моё одеревеневшее тело из верхней одежды.
В этот момент невысокая стройная фигурка в кухонном фартучке зло прошаркала в прихожую, натирая полотенцем стакан. Красивая белокурая женщина с удивительно голубыми глазами одурело осмотрела меня с ног до головы, а я — её, из-за плеча её сына, и в прихожей раздался оглушительный звон.
Весь пол оказался усыпан осколками.
Муратов насмешливо громко хохотнул с курткой в руках, повесил её на крючок и обернулся к матери.
— Мама, это моя девушка, Виолетта, — весело объявил он.
Пальцы в холодных ботинках скукожились от ужаса. Анна Дмитриевна точно сейчас придушит меня мокрым кухонным полотенцем…
— Д-девушка? — Реснички обалдевшей женщины беззвучно и оскорблённо изобразили аплодисменты. Это вы ещё с бабушкой не здоровались… — А разве… разве она, — пренебрежительно фыркнула женщина, — не твой преподаватель по «релейной защите и автоматизации электроэнергетических систем»?
Охренеть! У меня студенты понятия не имели, как дисциплина называется. А тут…
Я польщённо опустила уголки губ.