— Чэго такоэ? Ай, Ляля, чё ты наговариваэщь?
— Ваш сын мне изменял направо, налево и прямо по главной улице. Я знаю всё! И от кого те дочки, знаю!
У Лёши стремительно потускнел взгляд.
— Нэ выдумывай, дэвочка. Нэ говори вслух, чэго знат навэрняка нэ можещь!
— Буду говорить вслух! Я знаю всё! Ясно вам? — Анна Дмитриевна с дрожью выдохнула, предаваясь эмоциям, и вдруг покосилась на меня. Кажется, ей стало неловко, она закусила губу, прямо как делал её сын.
Теперь всё встало на свои места. Вот почему она сбежала!
— Эй-э. — Цыганка недовольно закачала головой и цокнула, уставившись в сторону балкона. В комнате начинало быстро темнеть. — Пускай эдэт и сам во всём разбэрётся! Годявэрэ чаворо, нарто, бэз подсказок справится. Дадо, сёстра дужакирэс. Пообщаются, узнаются ближэ.
— Пускай, — грустно подытожила мама.
Мне стало её жаль. Лекса задумчиво смотрел в одну точку на полу и изредка терзал нижнюю губу с тех пор, как мама заявила про измены отца. На осунувшемся выразительном личике поселилось разочарование, а мне сделалось нестерпимо горько из-за того, что я не могла обнять его в этот момент.
Я следила за всеми тремя, как шпион, и меня здорово игнорировали. Но приблизься я к сыну Анны Дмитриевны на её глазах, особенно, когда ей было нелегко сопротивляться упёртой свекрови, меня бы ждала участь грелки, разорванной Тузиком.
— …ты как объявилсэ, София и Лила стали шить тэбэ в подарок рубашку. Рада сходит с ума, — вдруг обратилась Ида к внуку. — Мэчтаэт увидэт, какой ты стал! Тэбэ сказала пэрэдат.
Лекса с трудом поднял на бабушку опечаленный взор и взял из её смуглых рук цепочку.
— Это сестра? — прохрипел он.
— Нэт. Рада — нэвэста твоя, барвалэ. Баро обэщал тэбэ эё в жёны, когда она эщё даже нэ родилас.
Омерзительная тревога разбежалась по телу, наполнив меня по самое горло. Я захлюпала ртом, словно под водой, но так ничего не смогла вымолвить. Отяжелевшее, свинцовое сердце медленно и больно застучало в груди.
Анна Дмитриевна, мы с вами в одной лодке. Эта коварная женщина что-то задумала!
— Мами, я не возьму, забери, — растерянно пробубнил Лекса и пихнул бабушке дурацкую цепочку в руки обратно.
Боже, так гораздо легче!
Кровь отхлынула от головы, и она вдруг невыносимо закружилась. Меня затошнило.
Надеюсь, обошлось без фокусов? Без иголок, без приворотов и цыганской магии? Муратов выглядел хоть и подавленно, но решительно.
— Бахтало, пачэму? Это от чистаго сэрдца! Что я скажу эй?
— Скажи, что у меня уже есть любимая.
Прежде чем я, теряя координацию, что-либо поняла, обнаружила, как у обеих женщин изумлённо пооткрывались рты. У меня тоже потом открылся, когда я, задыхаясь от пережитого стресса, обернулась к Лексе и поняла, что он смотрит на меня, нежно поглаживая по тыльной стороне ладони.
Я вся онемела, скукожилась от плохо разборчивого ликования. И чуточку от смущения.
— Вот ано как… На то воля Божия! Судба! Я и твоэму отцу так сказат, когда он привёл Лялэ...
— Знаете что? Вон! — Анна Дмитриевна порывисто подскочила с дивана и, чтобы освободиться, со скрипом отодвинула стол. — Вон все отсюда! Вы! Со своей барвалэ невестой с приданым! Хотите срубить денег за счёт Лёши? Не выйдет! Видите? Он нашёл себе «любимую» на десяток лет старше! И ты уходи, сынок! Спи со своей училкой! Уходите все! Езжайте все... в табор!
Раскрасневшаяся Анна Дмитриевна выбежала из гостиной и, судя по хлопку, закрылась в другой комнате. Какая эмоциональная женщина…
Мои щёки невыносимо запылали. Я не успела толком взять в душу то, что она наговорила, упиваясь словом «любимая». Но после «невесты с приданым» невольно задумалась.
Срубить денег, значит... У цыганки нашёлся внук, и она тут же придумала, как поправить благосостояние!
Девушку с приданым, получается, отдают в семью к жениху? А почему именно Муратов? У них мало своих внуков? Целых… пять сестёр. Понятно!
Тут нужен был мальчик.
По моей спине пробежался лёгкий холодок. А Анна Дмитриевна, оказывается, очень умная женщина. Не позволила обвести себя и сына вокруг пальца. Лексе стоило быть поосторожнее с хитрой бабушкой, заметно растерявшейся после проваленного плана со сватовством.
Мы втроём напряжённо молчали, думая каждый о своём. Поняв, что Анна Дмитриевна не планирует возвращаться, Лекса вышел из гостиной, наверное, попробовать поговорить с ней наедине.
А я осталась с Идой.
Не теряя времени, цыганка тут же подсела поближе.
— Прости, я нэ знала, — промурлыкала она и сожалеюще улыбнулась. Осторожно взяла меня за руку горячими крупными ладонями. Я обледенела от страха попасться на её чары. — Значит, ромэ выбрал тэбя…